В лесу - Тана Френч

менее захлебывался от страха и никак не мог стряхнуть наваждение. Однажды, очнувшись, я обнаружил, что стою, прижавшись к стене возле двери, и пытаюсь лихорадочно нашарить выключатель, а ноги у меня подкашиваются в самом буквальном смысле. Голова кружилась, откуда-то послышался сдавленный стон, и до меня еще не скоро дошло, что это мои собственные стоны. Я включил верхний свет, настольную лампу, доковылял до кровати и лежал без сна, пока не зазвонил будильник.

В этом полусонном мареве мне чудились и детские голоса. Они принадлежали не Питеру и не Джейми – я слышал, как где-то вдалеке незнакомые дети хором выкрикивают считалочки, которые я забыл или которых никогда и не знал. Голоса звучали весело и беззаботно, чистые и заливистые, будто и не человеческие вовсе, а дружные хлопки отмеряли затейливый такт. Пойдем, пойдем, дружок, со мною на лужок, полезай на яблоньку да поймай мне бабочку… Беленькие мальчики, поиграем в пряточки, надень зеленый колпачок, прячься, прячься, дурачок… Иногда голоса эти звучали в голове весь день, неотступно сопровождая меня, чем бы я ни занимался. Я жил в страхе, что О’Келли услышит, как я бормочу себе под нос нелепую считалочку.

Розалинд позвонила мне на мобильник в субботу. Я сидел в кабинете, Кэсси ушла в Розыск пропавших, а позади меня О’Горман костерил какого-то мужика, который во время допроса местных не проявил должного уважения. Чтобы расслышать, я поплотнее прижал трубку к уху.

– Детектив Райан, это Розалинд… Простите за беспокойство, но у вас не нашлось бы времени прийти и поговорить с Джессикой?

На заднем плане шумел город – гул машин, громкие голоса, сердитый писк светофора.

– Конечно! – вскинулся я. – Вы где?

– В городе. Ничего, если мы встретимся в баре при отеле “Центральный” минут через десять? Джессика хотела бы кое-что вам рассказать.

Я вытащил папку с основными документами и принялся листать их, высматривая дату рождения Розалинд, – беседовать с Джессикой я имею право только в присутствии “совершеннолетнего члена семьи”.

– Родители с вами?

– Нет, я… Нет. По-моему, Джессике удобнее будет поговорить без них, если так можно.

Я насторожился, но тут наконец нашел листок с необходимыми данными. Розалинд восемнадцать – значит, насколько я понимаю, она подходит.

– Ничего страшного, – заверил ее я, – увидимся.

– Спасибо, детектив Райан. Я знала, что на вас можно положиться. Простите, что тороплю, но нам надо вернуться домой до… – В трубке послышался гудок – либо телефон разрядился, либо деньги закончились.

Я оставил Кэсси записку, что скоро вернусь, и вышел из кабинета.

* * *

У Розалинд оказался хороший вкус, бар при отеле “Центральный” поражал старомодными изысками. Лепные потолки, громоздкие уютные кресла, занимавшие нерационально много места, полки с потертыми фолиантами в изящных переплетах создавали приятный контраст с уличной суетой. Время от времени я заглядывал сюда по субботам пропустить стаканчик бренди под сигару – это было до того, как в барах запретили курить, – и коротал вечер, читая “Фермерский альманах” за 1938 год или третьесортные викторианские вирши.

Розалинд с Джессикой расположились возле окна. Волосы Розалинд стянула в хвост, одета была во все белое – длинная юбка и тонкая гофрированная блузка. Ее облик идеально гармонировал с обстановкой, Розалинд словно только что вернулась с садового бала эпохи короля Эдуарда. Склонившись к Джессике, она что-то шептала той на ухо, одной рукой нежно поглаживая сестру по голове.

Джессика, поджав ноги, сидела в большом кресле, и меня снова ждало потрясение – такое же, как и при первой нашей встрече. Солнечный свет, который падал на нее из окна, превращал Джессику в другую девочку, еще полную жизни. Удивленный изгиб бровей, форма носа, по-детски пухлые губы – в последний раз я видел это лицо пустым и безжизненным на перепачканном кровью прозекторском столе. Глядя на Джессику, невольно начинаешь думать о воскрешении, об Эвридике, которая на какой-то волшебный, стремительный миг возвратилась из тьмы к Орфею. Мне отчаянно захотелось провести рукой по мягким темным волосам, прижать девочку к себе, вслушаться в ее теплое тихое дыхание, словно так смогу защитить ее, повернуть время вспять, уберечь Кэти.

– Розалинд, – сказал я. – Джессика.

Джессика моргнула, глаза расширились, и наваждение исчезло. В руке Джессика сжимала пакетик сахара, который взяла из вазочки на столе. Она сунула краешек пакетика в рот и принялась посасывать.

Увидев меня, Розалинд просияла.

– Детектив Райан! Огромное спасибо, что пришли! Простите, что я отрываю вас от работы, но… ох, да вы садитесь, пожалуйста…

Я придвинул к столу кресло.

– Джессика кое-что видела, и, по-моему, вам следует об этом знать. Верно же, солнышко?

Джессика пожала плечами и как-то неестественно дернулась.

– Привет, Джессика. – Я вложил в слова все спокойствие и нежность, на какие был способен. В голове закружился водоворот мыслей: если тут как-то замешаны родители, придется подыскать сестрам убежище, и Джессика в качестве свидетеля – это просто ужас… – Хорошо, что ты решила со мной поделиться. Что ты видела?

Джессика разлепила губы, едва заметно вздрогнула и покачала головой.

– О господи… Этого-то я и боялась. – Розалинд вздохнула. – Ну что ж. Она сказала, что видела Кэти…

– Спасибо, Розалинд, – остановил я девушку, – но мне нужно услышать это от Джессики.

В противном случае это классифицируют как свидетельские показания с чужих слов, в суде их не примут.

Розалинд растерянно кивнула:

– Да-да, если такие правила… Я просто надеялась… – Она склонилась к Джессике, с улыбкой заглянула сестре в глаза, отвела упавшую на щеку прядку. – Джессика, солнышко, пожалуйста, расскажи детективу Райану, о чем мы с тобой говорили. Это очень важно.

Джессика отпрянула.

– Не помню, – прошептала она.

Улыбка Розалинд сделалась напряженной.

– Ну что ты, Джессика. Ты же сегодня все так хорошо вспомнила, перед тем как мы приехали сюда и отвлекли детектива Райана от работы. Разве нет?

Джессика снова дернулась и закусила пакетик с сахаром. Губы у нее дрожали.

– Ничего страшного. – С каким бы удовольствием я ее как следует встряхнул. – Она просто переживает. Ей сейчас трудно приходится. Верно, Джессика?

– Нам обеим трудно приходится, – резко бросила Розалинд. – Но кому-то пора научиться вести себя по-взрослому, а не как маленькая дурочка.

Джессика сжалась еще сильнее, почти утонула в своем мешковатом свитере.

– Знаю, – я старался говорить так, чтобы успокоить ее, – знаю. Прекрасно понимаю, как это тяжело…

– Нет, детектив Райан, не понимаете. – От гнева Розалинд затрясла коленом. – Никто не понимает, как это тяжело. Я теперь не знаю, зачем мы приехали. Джессику тревожить нельзя, а вас, очевидно, все равно не интересует, что она там видела. Нам пора.

Отпускать их просто так я не собирался.

– Розалинд, – я наклонился над столом, – думаю, что это