Разрушитель - Майнет Уолтерс

Он обратил внимание на берег внизу, пошел по траве, чтобы рассмотреть лучше. В трещинах камней застряли куски лёсса, прибитого волнами к берегу, пластиковые контейнеры… но никаких признаков зеленого большого рюкзака. Внезапно Ник почувствовал страшную усталость. Чем приходится заниматься. Он планировал провести выходной в полном безделье на борту «Мисс Кринт» и не рассчитывал посвятить его погоне неизвестно за чем. Ингрем взглянул на облака, подгоняемые юго-западным легким ветром, и его разочарование мгновенно рассеялось…

Мэгги поставила чашку чая на стол возле кровати матери.

— Я положила очень много сахара, — сообщила она. — Ник сказал, тебе нужна энергия.

Она взглянула на одеяло. Оно в ужасном состоянии — изношенное, покрытое пятнами… Затем Мэгги увидела капли танина на пижамной куртке Селии. Она с удивлением заметила, что простыни находятся в безобразном состоянии. Прошла вечность с тех пор, как в доме время от времени слышался шум стиральной машины. Мэгги зло подумала, что никогда не должна пользоваться словом «грязнуля» при разговоре с Ником.

— Я бы выпила бренди, — произнесла Селия со вздохом.

— Я бы тоже. Но у нас нет бренди.

Она стояла около окна, глядя в сад, с чашкой чая в руках.

— Почему он хотел поладить с тобой, ма?

— Ты его спросила?

— Да. Он сказал, что это личная шутка.

Селия усмехнулась.

— Где он?

— Ушел.

— Надеюсь, ты поблагодарила его за меня.

— Нет, не поблагодарила. Он начал выговаривать мне, поэтому я отослала его.

В глазах матери промелькнуло любопытство.

— Как необычно для Ника, — сказала она, доставая чай. — За что он тебе выговаривал и что приказывал?

— Что-то язвительное.

— О, понимаю.

Мэгги покачала головой:

— Сомневаюсь. Он как Матт и Ава. Думает, общество сможет извлечь больше пользы из этого дома, если нас выселить, а его передать бездомной семье.

Селия отпила глоток чаю и откинулась на подушки.

— Тогда я понимаю, почему ты так рассердилась, — ровным голосом произнесла она. — Всегда раздражает, когда кто-нибудь прав.

— Он назвал тебя грязнулей и сказал: «Чудо, что ты не слегла с пищевым отравлением».

Селия задумалась.

— Я нахожу, что трудно поверить, будто он не подготовился ответить, почему хотел подружиться и быть со мной на равных. К тому же он вежливый молодой человек, не употребляет такие слова, как «грязнуля». Это больше в твоем стиле, так ведь, дорогая? Если бы он действительно хотел подружиться и быть наравне со мной, он бы расстроил мои планы давным-давно. Я была чрезвычайно груба с ним и жалею об этом с тех самых пор.

— Что ты сделала?

— Он пришел ко мне за два месяца до твоей свадьбы, предупреждая о твоем женихе, а я послала его подальше.

Ни она, ни Мэгги не могли даже подумать, что Мартин Грант вовсе не Мартин Грант, а человек, лестью прокладывающий свой путь в их жизнь. Его настоящее имя Роберт Хилей. Для Мэгги, которая три месяца просуществовала как миссис Мартин Грант и столкнулась с неизбежностью проинформировать банки и корпорации о том, что ни имя, ни титул ей не принадлежат, все было значительно труднее.

— Правда, улики против Мартина были очень слабыми, — продолжала Селия. — Ник обвинил его в попытке надуть свекра и свекровь Джейн Филдинг на несколько тысяч фунтов, прикидываясь дилером по произведениям античного искусства. Если бы я послушалась Ника… — Она помолчала. — Беда в том, что Ник разозлил меня. Он как заведенный спрашивал, что я знаю о прошлом Мартина. Но когда я рассказала, что отец Мартина владеет кофейными плантациями в Кении, Ник рассмеялся и воскликнул: «Как удобно!»

— Ты показала ему письма, которые писали нам его родители?

— Предположительно писали, — поправила ее Селия. — Конечно, показала. Это было единственным доказательством, что Мартин из респектабельной семьи. Но, как правильно заметил Ник, в адресе был указан абонентский ящик в почтовом отделении Найроби. Он сказал, что любой может отправлять ложную корреспонденцию таким образом. Он хотел получить прежний адрес Мартина в Британии. Все, что я могла ему дать, — адрес квартиры Мартина, которую он снимал в Борнмуте. — Она вздохнула. — Но, как сказал Ник, не нужно быть кофейным плантатором, чтобы снимать квартиру. И он еще сказал, чтобы я сделала несколько запросов перед тем, как позволю дочери выйти замуж за человека, о котором ничего не знаю.

Мэгги повернулась к ней:

— Тогда почему ты этого не сделала?

— О, я не знаю, — вздохнула мать. — Возможно, потому, что Ник был так отвратительно высокомерен… Возможно, потому, что однажды я осмелилась задать ему вопрос, подходит ли Мартин в качестве мужа… Он назвал меня надоедливой сукой и отказывался разговаривать со мной несколько недель. Я думаю, что я спрашивала тебя, можешь ли ты и вправду выйти замуж за человека, который боится лошадей?

— Да, — медленно ответила дочь, — и мне нужно было послушаться тебя. Сейчас я очень сожалею, что не послушалась. — Она скрестила руки на груди. — Что ты сказала Нику?

— Приблизительно то, что ты сейчас сказала о нем. Я назвала его идиотом-выскочкой с комплексом Гитлера и отругала за то, что он всеми силами старается оклеветать моего будущего зятя. Потом спросила, в какой день миссис Филдинг, по ее заявлению, видела Мартина. А когда он ответил, солгала, сказав, что она никак не могла видеть его, потому что он с тобой и со мной выезжал верхом на прогулку.

— О Боже мой! — вздохнула Мэгги. — Как ты могла сделать это?

— Потому что ни на мгновение я и подумать не могла, что Ник прав, — ответила Селия с иронической улыбкой. — В конце концов, он обыкновенный полицейский, а Мартин казался таким джентльменом… Выпускник Оксфорда. Выпускник Итона. Наследник кофейных плантаций. Так кто же выигрывает приз за глупость, дорогая? Ты или я?

Мэгги покачала головой:

— Неужели ты по крайней мере не могла сказать мне об этом? Предупрежден — значит, вооружен.

— О, я так не думаю. Ты всегда была так груба с ним, особенно после того, как Мартин сказал, что бедняга краснеет как свекла каждый раз при встрече с тобой. Помню, как ты рассмеялась и сказала, что даже у свеклы больше сексуальной привлекательности, чем у тяжеловеса-неандертальца в полицейской форме.

Мэгги смущенно поежилась при воспоминании.

— Но потом-то ты могла рассказать мне об этом.

— Конечно, могла. Но я не видела, почему должна дать тебе повод переложить вину на меня. Ты была виновата в такой же степени, что и я. Жила с этой подлой тварью в Борнмуте и должна была в первую очередь сама разобраться во всех изъянах его истории. Ты же не наивный ребенок, Мэгги. Если бы хоть раз ты сходила к нему в офис, его мошенничество сразу бы раскрылось.