КаZантип - Никита Ветров

Нарушил тишину Щипачев.

– Ох, сволочь, – тихим, полным страдания голосом произнес он. – Ну, чего ей не хватало? Все, что могли, с матерью для нее делали! Косметику хочешь – на тебе косметику! Шмотки хочешь – на тебе шмотки! Мотоцикл? Пожалуйста! Ну зачем же она, дура, в эту дрянь полезла?!

Томилин почувствовал – сейчас тот самый момент, когда пора делать свой ход. Щипачев поддастся, не может не поддаться, чувствуется, что дочь он по-настоящему любит.

– Роман Данилович, – сказал он, понизив голос. – Сейчас я вам расскажу всю правду. А потом предложу один вариант решения наших с вами проблем. А там уж слово за вами.

Подполковник молчал. Выждав несколько секунд, Томилин начал рассказывать.

– Зачем я с этим связался, говорить не буду. Вам это вряд ли интересно, а для дела неважно. В общем, мне были очень нужны деньги. И два месяца назад, когда мы с командой были в Узбекистане, я договорился с теми людьми, которых вы сегодня арестовали, что возьму у них на реализацию героин. Подробности нашей сделки опять-таки неважны, к тому же вы и так их уже знаете от узбеков.

Щипачев кивнул. Узбеков он расколол качественно и про их договоренности с Томилиным знал практически все.

– В общем, покупателей нашел быстро. Это ваша дочь и Иннокентий Сибагатурин. Среди байкеров он известен под кличкой Крученый. Знаете такого?

– Знаю.

– Так вот, я с ними договорился насчет цены, места и времени. Что было дальше – вы знаете. Налетел ОМОН, сделка сорвалась. Причем и героин, и деньги оказались у байкеров. Вот, вкратце, все факты. А теперь послушайте меня особенно внимательно, Роман Данилович. Мы оба с вами, извините за грубые слова, в говне по уши. Мне самому грозит срок, а у вас дочь в опасности. Причем, сами понимаете, если пойду под суд я, то и ее за собой потащу. Мы с ней одной веревочкой связаны. Но если вы поможете выкарабкаться мне, то и ее из-под удара выведете!

– Как? Говори давай, я же вижу, у тебя какой-то план есть, – сказал Щипачев, не поднимая глаз. – Считай, что я заранее на что угодно согласен. Чтобы Надьку спасти, я на все готов.

Томилин мысленно поздравил себя с победой. Он не ожидал, что подполковник согласится так быстро и легко.

– Нужно свалить вину на другого, – решительно сказал он. – Узбеки уверены, что я заключил сделку с Виктором Громовым. Нам надо сделать так – договориться с узбеками, чтобы они заявили, что брал героин у них лично Громов. Еще в Узбекистане. Думаю, вы сможете это сделать. Пообещайте им какие-нибудь поблажки, насколько я знаю, в ходе следствия от вас многое зависит. Ведь документы вы подаете в суд. Или в прокуратуру? В общем, не знаю, куда точно, но это и не самое важное. Короче, сумеете договориться с ними?

Щипачев молчал. Он не был ангелом, но и совсем негодяем тоже не был. Оклеветать невинного человека, подставить его под неслабую статью… На мгновение подполковнику показалось, что он не сможет. Но тут в памяти у него всплыло лицо дочери. Нет, вот уж чего он совершенно точно не может, так это позволить, чтобы она пошла под суд! Что угодно, только не это! А Громов, если подумать, тот еще фрукт. Ни с того ни с сего зверски избил свою девушку. Ему в тюрьме самое и место.

В глубине души Щипачев понимал, что просто ищет себе оправдания. Но он яростно давил в себе эти мысли, не пускал их на поверхность.

– Смогу, – глухо произнес он, по-прежнему не поднимая глаз. – Это как раз не проблема. Больше всего эти кадры боятся, что мы переправим их в Узбекистан. Там их за такие игры ждет смертная казнь. Я могу сыграть на этом. Но показаний узбеков недостаточно.

– Будут еще мои показания, – сказал Томилин. – Я скажу, что знал о том, что Громов связался с наркотиками. Например, можно вот что сказать – что Громов пытался найти покупателей через меня, но я отказался. Или что я наткнулся на наркотики в его вещах – тренер имеет право во время поездки на соревнования проверять вещи спортсменов.

– Да ну? – удивился Щипачев. – Первый раз о таком слышу.

– Это не везде так. Но у нас именно такие правила.

– А как вы объясните, что не сообщили об этом в органы сразу?

– Ну, как раз это несложно. Скажу, что давно знаю этого парня, что устроил ему выволочку и надеялся на то, что после этого он сам одумается.

– Хм…Пожалуй, это правдоподобно.

– Еще бы! А тот случай с нападением на девушку можно будет подвести под наркотическое опьянение. Тогда сразу всем станет понятно, почему мотива не было. Мало ли что могло привидеться после дозы! И подписка о невыезде, которую он нарушил, в нашу пользу играет! А самое главное – это то, что сейчас парень у меня на крючке! Он делает то, что я ему скажу! Сегодня он должен написать Крученому и вашей дочери записку, которая его окончательно скомпрометирует!

– Что за записка?

Томилин коротко рассказал Щипачеву о том, как обманул Громова и что ему поручил.

«Эх, и сволочь же ты, Игорь Васильевич, – с бессильной злобой подумал Щипачев. – Кто бы мог подумать! Правда, получается, что я и сам не лучше».

– Ладно, я согласен, – сказал подполковник вслух. – Мелкие детали обговорим попозже, но в целом будем следовать этому плану.

На лице Томилина отразилась такая неприкрытая радость, что Щипачев чуть ему по морде не дал.