Дом на берегу ночи - Анна Данилова

— Перекись в ванной комнате, в аптечке, там и бинты, вата… Голова раскалывается, Зоя…

Она заплакала.

Катя принесла миску с теплой водой и салфетки, осторожно смыла кровь, затем промокнула все ссадины и раны ватой, обильно смоченной перекисью водорода.

— За рубашкой приходил? — спросила Катя.

— Нет… Он позвонил, я подошла… Я только что вернулась из химчистки, забрала зимнюю куртку Стаса… Ты понимаешь, меня вообще здесь не должно было быть! И это хорошо, что я была здесь, одна…

— Зоя, что ты такое говоришь?

— …иначе он приехал бы в Абрамово, а там Стас, Максимка… Страшно представить, что там было бы… И как бы Стас отреагировал на его появление…

— Что ему нужно было? За что он так тебя отделал?

— Он позвонил, я увидела его в глазок, открыла… Спроси меня, зачем я это сделала?

— Думаю, ты не могла предположить такое… И что?

— Он сразу набросился на меня, повалил на пол, зажал мне рот рукой, начал обзывать самыми гадкими словами… Я так поняла, что у него были люди из полиции, задавали ему вопросы… Что на него хотят повесить убийство, которого он не совершал, что это я решила его посадить, что я была в полиции и чего-то там про него наговорила… Я даже не успела ему ничего сказать, как он начал избивать меня! Сказал, что я… Словом, оскорблял меня, как только мог, сказал, что он узнал меня тогда, помнишь, я рассказывала? И что я достойна именно такого обращения, что я подстилка… Обещал рассказать все Стасу, сказал, что заставит его поверить в то, что я спала не только с ним, что у меня была куча любовников, пока Стас жил в деревне…

— Но что ему надо было?

— Он сказал, чтобы я держала рот на замке. И ничего не объяснил, как будто я должна что-то знать… Думаю, он решил, что я пошла в полицию и рассказала им о том дне, когда он пришел ко мне… А что еще? Я сказала, что не понимаю, о чем вообще идет речь! Что я не была в полиции… Думаю, что он в какой-то момент пришел в себя, отшвырнул меня, даже пнул ногой… Потом снова сказал, чтобы я молчала, о чем бы меня ни спрашивали… Он был не в себе.

— Вероятно, что такая волна пошла после смерти Власова… Хотя, откуда нам что знать… Но если он так забеспокоился, значит, у него рыльце в пуху… Господи, что же он с тобой сделал? И что, ты оставишь все вот так?

— А что мне делать? Если я пойду в полицию и все расскажу, да еще и принесу рубашку его в крови, и Павла будут допрашивать, а потом возьмут и отпустят, можешь себе представить, что он со мной сделает? К тому же, откуда я знаю, чья это кровь?

— Мы же с тобой уже говорили об этом… Эта девочка, Лика Черешнева, пропала, и в тот же день к тебе пришел Павел в окровавленной рубашке. Вот сейчас захоронение разрыли, сделают экспертизу… Послушай, Зоя, теперь самое время помочь следствию, принести им эту рубашку. Я понимаю, ты боишься, но я могу спрятать тебя у себя! И если выяснится, что твой Павел убийца, то его посадят, понимаешь?

— А потом выпустят по какой-нибудь амнистии, он вернется и убьет меня! Я боюсь!

— Ну, в полиции же есть программа защиты свидетелей…

— Да мне моя семья дороже всего!

— А ты представляешь себе, что испытывают сейчас родственники этой девочки? Думаешь, они не хотят возмездия? К тому же, может, это и не Павел вовсе ее убил, а Власов.

— Ох, Катя, не знаю я…

— Ты в зеркало на себя посмотри, и тогда решишь, что тебе сделать, — рискнула предложить Катя. Она закончила обрабатывать лицо Зои, подняла ее с дивана и подвела к зеркалу.

Несколько минут Зоя смотрела на себя в зеркало, слезы струились по ее разбитому лицу, по ранам, причиняя ей страдания.

— Она там, под ванной…