Ритуал прощения врага - Инна Бачинская

Шибаев нащупал в кармане колечко с изумрудом, которое не успел отдать беглому Валере, и поднялся. Протянул колечко Лидии Андреевне и, не прощаясь, зашагал к выходу.

Авокадо Дрючин называл подобные ситуации емким и гибким выражением: «полный абзац», которое было хорошо тем, что второе слово в нем с легкостью заменялось на другие, еще более выразительные.

Если бы ему сейчас попался любимый зять тещи Валера, то произошла бы красивая полновесная драка. Шибаев даже кулаки сжал, представляя ее себе… но — увы! — это было просто невозможно, так как бывший муж Валера стоял в этот самый момент на коленях перед бывшей женой, вымаливая прощение и вешая ей лапшу насчет своей негасимой любви…

* * *

…А вечером Алик, сгорая от нетерпения, восторга, изумления и других «волнительных» чувств сообщил Шибаеву, что арестован работник «Электроники» по фамилии Ситков. Оказывается, он убил Плотникова, и уже признался в этом, и ему, по слухам, оформили явку с повинной. Все-таки Коля-Буль достал его!

— Знаю, — скучно отреагировал Шибаев, лежащий на диване. — Я в курсе.

— Он тебе звонил? — спросил разочарованный Алик.

— Я ему звонил, — ответил Шибаев, нажимая на «я».

— Ты?

— Я.

— Зачем ты ему звонил?

— Заложить Ситкова.

— Ты? — поразился Алик. — Откуда ты… как это, заложил?

— Элементарно, Ватсон, — сказал Шибаев не без удовольствия, зная, что адвокат не жалует этого персонажа, считая его недалеким малым.

— Что значит… элементарно?

— Понимаешь, Дрючин, я все никак не мог забыть твое крылатое выражение «ищите женщину», и в итоге меня заинтересовало, что послужило причиной развода Ситкова, принимая во внимание тот факт, что Плотников был бабником. Оказалось, я не промахнулся. У Плотникова был роман с женой Ситкова, а потом он ее бросил.

— Когда? — спросил Алик.

— Давно. Несколько лет назад.

— Несколько лет назад? — фыркнул Алик. — И Ситков все эти годы вынашивал план мести? И шлялся с ножом в портфеле?

— Нет, все было иначе. — Шибаев замолчал и сказал после паузы: — Я подыхаю с голоду, а ты мне тут баки забиваешь. Кто сегодня у нас дежурный?

— Подожди! Что значит иначе?

— Сначала ужин, — твердо заявил Шибаев. — И пиво! Пиво я купил, оно в холодильнике.

— Ну? — повторил сгоравший от нетерпения Алик, когда они уже сидели за столом.

— Баранки гну! — находчиво ответил Шибаев. — Я взял ее адрес и… К счастью, она до сих пор Ситкова. Открыла мне приятная заплаканная женщина в интересном положении.

— Что значит в интересном положении? — перебил адвокат.

— А то и значит. Ее зовут Людмила, и она ждет ребенка.

— Она замужем?

— Нет.

— А ребенок?

— Подумай!

— Она вернулась к Ситкову?

— Она вернулась к Плотникову.

— Как это? — поразился Алик. — Что значит вернулась?

— Элементарно, Ватсон. После неудачного романа она развелась с Ситковым и несколько лет была одна. Потом Ситков стал к ней захаживать, и они стали подумывать о повторном браке. Согласно закону подлости, несколько месяцев назад Плотников вспомнил о своей бывшей любовнице, они встретились, поговорили, и она поняла, что до сих пор любит его. Они возобновили отношения. Она говорит, Коля страшно обрадовался, когда узнал про ребенка. Они решили назвать его Павлом — она ждет мальчика. Ситкова снова отодвинули, он не выдержал и пошел вразнос.

Она плакала и рассказывала мне, что Плотников был замечательным человеком и очень любил ее. Знаешь, она даже не спросила, кто я такой. Стоило мне упомянуть «Электронику», как она тут же принялась поить меня чаем и… плакать.

— Любовь слепа, — пробормотал ошарашенный Алик. — Бедный Ситков!

— Когда я спросил, как ее бывший муж воспринял вторичную отставку, она ответила, что Карлуша — вечный пацан, никогда не повзрослеет, она всегда была ему скорее матерью, чем женой… и так далее. И добавила: «Если вы думаете, что это он убил Колю, то нет, нет и нет! Он добрый, слабый, легкомысленный, он не способен на сильное чувство — будь то любовь или ненависть». Вот так, Алик, живешь и не знаешь, на что способен твой партнер. Или ты сам. А как прижмет, то, оказывается, ты способен на все. Даже добрый, слабый и легкомысленный.

— А секретаршу тоже он?

— Разве они скажут? — горько спросил Шибаев. — Ты сам понимаешь, мне никто ничего не скажет. Следствие продолжается, и Коля-Буль, хоть и благодарен за наводку, раскалываться не собирается и надувает щеки. Но если хочешь знать мое мнение… Я думаю, Алиса намекнула Ситкову, что догадывается, кто убийца, что она имела в виду, одному богу известно — может, брата и жену Плотникова, а Ситков принял это на свой счет. Стал следить за ней, увидел нас вместе, пошел за мной и наткнулся на Ильинскую. Узнал ее. Что было дальше, ты знаешь. Такова цепь прискорбных случайностей…

— Да, дела… — философски заметил адвокат. — Получается, программист ни при чем? Этот Роман Шевченко?

— Получается, ни при чем.

— А зачем он врал?

— Он не врал, он просто не сказал, что работает в «Электронике». Не случилось момента, сам знаешь, как это бывает. Не успел.

— А как Ильинская? Ты уже сообщил ей?

— Это сделает капитан Астахов. Тем более что она должна опознать Ситкова. То есть я предполагаю, что она его опознает. Я ее не видел, — сдержанно ответил Шибаев.

— Ты не был у нее сегодня? — удивился Алик.

— Был, но меня убедили к ней не заходить.

— Почему? — Адвокат отложил вилку и уставился на него во все глаза. — Как это?

— Рожей не вышел.

— Что значит… При чем тут рожа? — удивился Алик, присматриваясь к Шибаеву. — Кто тебя убедил? Ей что, хуже?

— Ей лучше. Убедила меня Лидия Андреевна, мать Жанны. Бывший муж раскаялся и пришел проситься обратно, у них снова любовь, и меня попросили не портить пейзаж.

— И ты согласился?

— Что мне, драться, по-твоему? Он подходит ей больше, чем я… по социальным параметрам.

— За любовь надо бороться, — сентенциозно заметил Алик.

— Не надо. Любовь дело добровольное. Последний раз я дрался из-за любви в седьмом классе и понял, что всегда выигрывает жертва. — Он помолчал, потом добавил с сарказмом: — Это ты у нас — чуть что, сразу в драку.

Алик сделал вид, что не услышал, а может, действительно не услышал.

— И что теперь? Я бы на твоем месте поговорил с ней и выяснил отношения… Позвони ей!

— Вот когда будешь на моем месте… Слушай, может, хватит, а? Сам говоришь: все, что ни случается, — к лучшему… или как там ты говоришь?