Месть капризного призрака - Дарья Калинина

– Не надо! Мы будем сотрудничать с вами.

Следователь кивнул, настроение у него вновь улучшилось:

– Вот это правильно! Вот это добро! Ну, слушаем, зачем же вы не далее как час назад пытались прикончить нашего с вами общего знакомого – Юрия, честного вожатого третьего отряда.

Но если Вован надеялся, что ему удастся и дальше оставаться незамеченным и услышать весь разговор, то он здорово просчитался. Едва финн открыл рот, как следователь поднял руку, прося его повременить с откровениями. А затем, взглянув на Вована, спросил:

– У вас ко мне было какое-то дело?

Вован смутился. Говорить о перенесенных ими ночью чужих костях сейчас было просто глупо. И он отрицательно замотал головой.

– Нет, нет.

– Ну, тогда прошу вас…

Следователь сделал знак рукой, и находящиеся рядом с Вованом сотрудники тут же выставили парня за дверь. Саму дверь они плотно закрыли, а Вована еще поручили заботам дежурного, который и проводил его вниз до самого выхода, отрезав всякую возможность для возвращения. Какое-то время Вован еще шатался вокруг отделения, надеясь, что ему удастся через окно с улицы услышать хоть что-нибудь из рассказа финна. Но не тут-то было. Высоко, второй этаж, плюс погода была отнюдь не жаркая, по этому случаю все окна были плотно закрыты, и через них до мающегося внизу Вована не доносилось ни звука.

Пошатавшись какое-то время возле отделения, Вован позвонил Михаилу. Но тот был то ли занят, то ли не слышал, и трубку не брал.

Вован подумал еще немного, и его наконец осенило:

– Поеду в «Морячок»! Если покушение было совершено на вожатого, значит, там должны знать о судьбе Юрия.

Не тратя больше времени на размышления, Вован отправился в лагерь. И едва затормозив перед его воротами, сразу же понял, что приехал правильно. Несмотря на послеобеденное время, когда всем полагалось спать, лагерь гудел, словно разворошенный улей. Вожатые сновали с перепуганными лицами, да и ребятня, даже не думавшая отдыхать, выглядела придавленно.

Возле ворот кучковались мальчишки, к которым Вован и обратился с вопросом:

– Эй, ребята, а могу я повидать вожатого из третьего отряда?

– Юрия Олеговича?

– Его самого.

– А его нет, – ответил один и опустил глаза.

Другой парнишка добавил:

– Его еще раньше в больницу увезли.

– Почему?

– Мы не знаем. Но с ним Юля ездила, вон она старшим сейчас рассказывает, что там у него.

Ребята махнули рукой в сторону группы взрослых, которые окружили высокую девушку, внимательно слушая ее рассказ. Вован решил, что ему тоже не грех ее послушать. Никто его не остановил, охранники также слушали Юлию.

К сожалению, Вован опоздал к главной части, он подошел к слушателям и рассказчице как раз в тот момент, когда девушка уже заканчивала свое повествование.

– В общем, как я поняла со слов врачей, жизни Юры больше ничего не угрожает. Но он так мне и не объяснил, почему эти двое хотели его убить.

– Ну ничего, – произнесла одна из пожилых женщин. – Главное, что выжил наш соколик.

– Ох и натерпелась я страху, когда его в крови увидела.

– А я, когда полицейские этих двоих по всему лагерю в наручниках волокли.

– Нашли тоже место! Тут же дети! Они о них подумали? Теперь вся смена просто обязана пройти профилактические занятия с психологом. Вдруг на кого-нибудь эта история как-то не так подействует? Как директор лагеря, я просто обязана принять меры к предотвращению подобного несчастья.

– Как директор лагеря, – заявил кто-то из мужчин, – вы бы лучше занялись обеспечением безопасности лагерной зоны. А то у вас кто ни попадя здесь шастает.

– Что вы такое говорите? Никто посторонний у меня не шастает. Посмотрите, тут все свои.

И обернувшись, директриса уперлась взглядом прямиком в лицо Вована.

– А это еще кто? – взвизгнула она. – Охрана, почему на территории лагеря посторонний?

Насилу Вовану удалось убедить перепуганную женщину, что он не посторонний, а очень даже свой. Но и после того, как он показал ей свои документы, директриса продолжала сверлить его подозрительным взглядом.

– Юра мне тоже казался таким исключительно порядочным человеком, да еще приехал по рекомендации моей хорошей знакомой, которая характеризовала его с самой позитивной стороны, как отличника и спортсмена, а вот что на деле получилось.

– А что получилось-то?

– Сначала закрутил роман с деревенской девушкой, жениться на ней обещал, что ли. Потом драку с ее бывшим женихом учудил. Потом его арест, обыск в комнатах вожатых, допросы… И все это в присутствии детей. Чудовищно! Недопустимо! Пятно на репутации лагеря! А под конец и вовсе кошмарный ужас!

– И что случилось-то?

– В довершение всего еще и нападение на него было. Если бы не наша уважаемая Зинаида Осиповна, буквально грудью закрывшая Юру, ему бы точно не жить!

– Да что вы?

Вован и впрямь был изумлен. Он взглянул на дородную женщину – Зинаиду Осиповну, старшего повара в лагерной столовой.

– Кто же напал на Юру?

– Два каких-то молодых человека. Я их не знаю. Первый раз их увидела, когда их мимо меня в наручниках уводили.

– Но, как я поняла, полиция их ждала, – сказала Юля.

– Полицейские сработали очень быстро.

– Но все же если бы не Зинаида Осиповна, – снова вмешалась директриса, – то распрощался бы Юра с жизнью, как пить дать.

Дальше последовал собственно рассказ о том, что произошло.

Сегодня в лагере во время обеда на первое были поданы капустные щи. Блюдо и так не пользующееся особой популярностью у молодежи. А уж в исполнении уважаемой Зинаиды Осиповны и вовсе превращавшееся в некое зеленое месиво с вкраплениями цветных кубиков моркови и картофеля. Но как бы ни выглядело это блюдо, вся рецептура была соблюдена в точности, любая проверка признавала, что данные щи были в высшей степени полезным кушаньем, это с готовностью подтверждали и любые пробы и анализы здешней СЭС, регулярно снимавшей пробы со всех творений Зинаиды Осиповны.

– Все просто прекрасно, – твердили упитанные тетечки, присланные проверить качество приготовляемой пищи. – Максимум полезных веществ, полное отсутствие вредных микробов. Замечательно! Зинаида Осиповна – вы просто чудо.

Это же могли бы подтвердить и поросята родной тещи Зинаиды Осиповны, которые регулярно получали обильные остатки детских трапез. И чем больше было этих остатков, тем лучше росли поросята. На манной каше и овсянке, которую почти совсем не ели дети, поросята росли как на дрожжах. Но неплохо хрюмкали они и щами, не отказывались от овощного или картофельного пюре и вообще были неприхотливы, чего не скажешь о самих отдыхающих детях.