Бонус для монсеньора - Дарья Калинина

– Не знаю, куда он там собирался ехать, но только поехал он прямиком в больницу.

– Куда?

– В больницу?

– Навещать кого-то?

– Вовсе нет. Ему самому понадобилась помощь.

– С чего бы это?

– С омаров.

– С каких омаров?

– С тех самых, которых он изволил откушать. Прямо за столиком бедолагу так скрутило, что сначала он полчаса из сортира не вылезал, а потом появился весь бледный. И прямо в зале чуть не упал. Ему «Скорую» прямо к ресторану вызывали. И выносили на носилках, самостоятельно передвигаться он уже не мог.

Наученные горьким опытом подруги дружно ахнули.

– Отравили!

– Хотели убить!

Апогей хмыкнул. А подруги принялись теребить его.

– Да? Мы правы?

– Его отравили?

– Говори!

– Да говори же!

Видя, что накал страстей достиг своей критической точки, Апогей наконец заговорил:

– Никто его не травил. Я грешным делом тоже сначала так решил, ведь трупы возле нас все множатся. Может, и Очкастому что-нибудь в жаркое подсыпали? Но оказалось, что он просто обожрался. Несварение у него.

– Ты уверен?

– Врачи так сказали.

– Врачи?

– Ну да, я же за ним в больницу поехал. Его прямо в реанимацию сунули, до того плох был.

Бегая по больничным покоям, Апогей изнывал от беспокойства. Ему казалось, что Очкастый вот-вот отдаст богу душу, унеся с собой на тот свет тайну шахматной доски. Никто из снующего вокруг медперсонала с Апогеем разговаривать не желал. В реанимацию его, ясное дело, тоже не пустили. И он уже решил, что ему так ничего и не удастся выяснить.

– Но потом я свел знакомство с одной юной медсестричкой. И она меня клятвенно заверила, что жизни пациента ничего не угрожает.

– Вот это интересно! И с какой же это медсестричкой ты там шуры-муры закрутил? – нахмурилась Кира.

– Ну, так это… – неожиданно смутился мужчина, – Кира… Ты не сердишься? Я же для пользы дела. Ты что, меня подозреваешь в том, что я мог увлечься какой-то молоденькой свиристелкой?

– А что такого? Она ведь была хорошенькая?

– Да, миленькая такая, – ухмыльнулся Апогей, теперь уже явно забавляясь тем, что его ревнуют. – Халатик едва попку прикрывает. Ножки точеные. Сама, словно козочка на каблучках, – цок, цок!

Леся с опаской покосилась в сторону подруги. Она-то знала, как страшна бывает Кира в приступе ревности. А вот Апогею, похоже, это еще только предстояло узнать. Да-а… Не завидует она ему.

– Козочка, говоришь? – прошипела Кира.

– Вылитая козочка. Глазастая.

– Значит, козочками интересуешься, – все таким же нехорошим голосом повторила Кира.

Ой! Ой! Леся в ужасе прикрыла глаза. Что сейчас начнется. Стихийное бедствие! Тайфун и цунами в одном флаконе. Но, к ее удивлению, ничего не произошло. Апогей радостно заржал и схватил Киру в объятия. И как она ни вырывалась, не выпускал ее, твердя, что он ее обожает. И что он просто счастлив, когда она его так ревнует ко всяким дурам в коротеньких халатиках.

– Ну, так вот, – когда Кире надоело дуться и вырываться и она заявила, что больше не сердится, продолжил он. – Я твердо выяснил, что жизни Очкастого ничего не грозит. Эта девчонка так и сказала, что он просто обожрался омарами. Что у него на них нечто вроде пищевой аллергии. А он не знал и слопал сразу много этого деликатеса. Да еще и застарелая язва дала о себе знать. Но лечащий врач Очкастого считает, что завтра с ним все будет в полном порядке. Но сегодня к нему никого не пустят. Так что нечего даже и пытаться.

– И ты ушел?

– А что мне было там делать?

– Мог бы не бросать бедную девочку. Уверена, она мечтала, что ты назначишь ей свидание. Или хотя бы возьмешь телефончик.

Но Апогей насмешливого тона не поддержал. Он неожиданно серьезно посмотрел прямо в лицо Кире и произнес:

– Зачем она мне, когда у меня теперь есть ты.

Кира под его взглядом совсем смешалась. И вот уж редкий случай, даже не нашлась, что ответить. Апогей тоже молчал, не сводя глаз с Киры. И чтобы вернуть эту парочку в реальность, Лесе пришлось покашлять, покряхтеть, подергать сначала Киру, а потом и Апогея за одежду. Когда и это не помогло, она просто проорала им обоим в уши:

– Кто будет чай или кофе?!

Апогей очнулся первым. И выразил желание пить кофе. Кире было все равно. Ивану Алексеевичу тоже. И Леся принялась варить кофе на всю компанию.

Итак, сегодняшний день принес кое-какую новую информацию. Но полной ясности все равно не было. Судьба Зинаиды Митрофановны по-прежнему оставалась неизвестной. И в связи с этим в голове у Киры созрел план. Убедившись, что мужчины заняты тем, что смакуют кофе из крохотных чашечек, которые поставила перед ними Леся, Кира отвела подругу в сторонку и там ей сказала:

– У меня идея!

– Какая?

– Раз этот Очкастый сегодня в больнице, значит, с Иваном Алексеевичем на предмет передачи шахматной доски будет встречаться какой-то другой преступник.

– Ну, да.

– Нашим мужчинам нужно этим воспользоваться. И выследить его.

– Конечно. Это и есть твоя идея?

– Нет, она не в этом.

– А в чем?

– Идея вот в чем. Мужчины поедут на эту встречу вдвоем.

– Ясное дело, вдвоем. И мы с ними тоже поедем.

– Нет. Мы не поедем.

– А мы почему не поедем?

– У нас с тобой будет другая задача. Мы поедем в магазин, где работает Петенька – родственник Зинаиды Митрофановны.

– Но ты разговаривала с тамошним директором. Он знать не знает никакого второго директора да еще по имени Петенька!

– Ну и что?

– Этот Петенька, возможно, и не Петенька вовсе! А хотя бы и Петенька! Может быть, даже не имеет к тому магазину никакого отношения. Просто завел тетушку, задурил ей мозги, сочинив, что это его магазин. А сам там и не был никогда!

– Да нет же!

– А почему?

– Старушки-соседки сказали, что Петенька лично здоровался с продавцами. Интересовался, как идет торговля. И вообще, давал всякие дельные советы. Стали бы продавцы слушать какого-то случайного прохожего?

– Еще скажи, что этот Петенька Зинаиду Митрофановну и в свой кабинет пригласил!

– Этого не было. Он сказал, что в кабинете у него сейчас ремонт. И не повел ее туда.