Гардемарин в юбке - Ирина Хрусталева

На следующее утро Вероника встала пораньше, хотя далось ей это с большим трудом. Читала она до двух ночи, поэтому сейчас еле разлепила веки. Ей очень хотелось зашвырнуть в окно будильник, который монотонно издавал пикающие звуки, но, пересилив лень, Ника оторвала голову от подушки.

– Давай, дорогуша, поднимайся и вперед на водные процедуры! Примешь душ, выпьешь крепкого кофе и сразу станешь человеком, – приказала себе Ника, вскочив с кровати.

Через полтора часа она уже сидела в электричке, которая несла ее к столице со скоростью сорок километров в час. По вагонам, как всегда, бегали коробейники и предлагали свои никому не нужные товары, которые даже если кто-то и покупал, то пользоваться ими не мог: как правило, все, что продавалось, не имело отношения к тому, что рекламировалось, кроме, наверное, газет. Но даже и тут предприимчивые старички ухитрялись подсунуть несвежий номер.

Следом за продавцом гелевых авторучек, в которых гель заканчивался на второй строчке, в вагон на инвалидной коляске въехал пожилой мужчина в тельняшке и браво сдвинутой на затылок бескозырке. Он развернул мехи своей гармони и не запел – заорал, перекрывая стук колес электрички:

– Врагу не сдается наш гордый «Варяг»!

Сзади него стояла благообразная старушка, которая держалась за ручки коляски и отбивала ножкой в такт музыке. После того как номер был виртуозно исполнен, «морячок» сдернул бескозырку с головы, а старушка покатила коляску по вагону. В головной убор сыпалась мелочь, и даже падали иногда бумажные деньги. Никто из пассажиров не остался равнодушным к такой душевной самодеятельности. Рядом с Вероникой сидел бочкообразный господин, смахивающий на бегемота, живот которого покоился у него на коленях, и недовольно ворчал:

– Развелось побирушек, никаких денег на них не напасешься, если всем подавать.

– Какой же он побирушка? Он свой талант продает и насильно ни у кого не отбирает. Хотите – дадите, не хотите – вас не заставляют, – возразила молодая женщина, сидящая напротив.

– Какой талант? Так и я смогу надрываться. Вы только поглядите, сколько ему в шапку уже насыпали, и это только в одном вагоне, а в электричке их десять, вот и посчитайте, – раздраженно прошипел бегемот.

– А вам завидно? – съязвила женщина.

Бегемот посмотрел на нее презрительным взглядом, недовольно засопел и отвернулся к окну. Вероника положила в бескозырку пятьдесят рублей и заметила, как алчно сверкнул глаз соседа. Она спрятала улыбку и уткнулась в журнал.

Некоторое время спустя электричка подъехала к Белорусскому вокзалу. Вероника вышла из душного вагона, тут же купила себе фруктовое мороженое в стаканчике и присела на лавочку. По спине ее стекали струйки пота, и девушке ужасно захотелось прямо здесь, на глазах изумленной публики, снять с себя прилипшую к телу футболку. Благоразумие взяло верх, и Ника, прикончив мороженое, отправилась к метро. Через тридцать минут она уже выходила из него и пешком шла к Институту Склифосовского. Ей не терпелось узнать, есть ли какие-то изменения в состоянии здоровья Вадима. Когда она постучалась в кабинет Виктора Ивановича, он принял ее как старую знакомую и начал расспрашивать о новостях. Вероника рассказала ему все без утайки, и на душе стало чуть легче.

– Виктор Иванович, можно мне к Вадиму хоть ненадолго?

– Отчего же нельзя? Пойдемте, я вас провожу.

Когда Ника сидела рядом с кроватью и вглядывалась в почти неузнаваемые черты, ей очень хотелось плакать, но она усилием воли сдержала слезы и тихо заговорила:

– Вадим, мне пришлось обмануть Юлю. Я сказала, что ты пришел в себя и скоро пойдешь на поправку. Ты меня не осуждай, я сделала это не только ради ребенка, но и ради самой Юльки. Она все время твердит, что не сможет жить без тебя, и я ей верю. Ты слышишь, Вадим? Ты обязательно должен помочь мне, иначе я буду выглядеть врушкой… – Улыбнувшись, она добавила: – И обязательно облысею. Я Юльке поклялась, что не вру, иначе стану лысой. Тебе будет не стыдно, если у твоей жены появится подруга с головой, как бильярдный шарик?.. Твои похороны, Вадим, прошли без сучка и задоринки. Вместо тебя положили бомжа без рода без племени, и лежит теперь он в лакированном гробу, в новом костюме и благоухает тройным одеколоном. Небось при жизни о таком комфорте и не мечтал. Представляешь, меня недавно тоже один бомж от смерти спас и теперь работает у меня садовником. Ничего мужичок, спокойный, услужливый. Что дальше будет, не знаю, а пока он мне нравится… Вадим, я тебе не надоедаю со своими разговорами? Что мне еще тебе сказать? Юля вроде ничего, держится, беременность переносит неплохо, во всяком случае, токсикоза сильного у нее нет. Убийцу пока не нашли, но я его обязательно разоблачу и вытащу Юльку из тюрьмы, обещаю тебе. Ты только приди, пожалуйста, в себя, очень тебя прошу.