Хирург мафии - Алексей Макеев

Интересно, киллеру просто выдали такое орудие или он сам выбирал? Не похож он на профессионала. И сколько у него в магазине патронов? Магазин 20-зарядный. Он сделал минимум один выстрел. Плохо, если в магазине еще 19 выстрелов. А смотрит настороженно, глаза блестят нехорошим лихорадочным блеском. Надо как-то успокоить его.

– Видишь, я пустой. – Гуров развел руки в стороны, оттянув полы пиджака и покрутившись на месте. – Если тебе удобнее говорить оттуда, можешь сидеть там. А я, пожалуй, сяду вот здесь. Устал сегодня, весь день на ногах.

Он отошел от двери, стряхнул рукой песок со старого деревянного табурета и уселся на него, демонстративно кряхтя и держась за спину. Чем больше в тебе человеческого, тем проще налаживать контакт. А если будешь как стальной стержень, то и разговора не получится. Какой разговор может быть со стержнем? Разговор может быть с обычным живым человеком, у которого, как и у любого другого, обычно болит спина, устали ноги, дома ждет жена, поджаривая картошку на сковородке и поливая ее растительным маслом. Главное, палку не перегнуть. Все же преступник должен видеть в нем человека, который держит ситуацию под контролем, и что без его команды ни один омоновец с места не двинется и пальцем не шевельнет.

– Гуров, надо же, это действительно ты, – раздался глухой голос из-за катера.

– Слушай, ты правда меня знаешь? – спросил сыщик, стараясь сдержать радость в голосе.

Это было бы просто чудесно, если бы этот человек его знал. Несмотря на долгие годы работы в уголовном розыске, вряд ли наберется много людей, которые желали бы ему смерти или испытывали к нему такую неприязнь, которая граничила бы со смертельной ненавистью. Чаще преступники относились к нему с большим уважением. Они знали его честность, знали, что он умеет держать слово и не гнушается давать слово преступникам. Знали его принципиальность и готовность помочь любому, если человек помог ему.

– Там точно сейчас никто не пытается подобраться к нам втихаря? – настороженно спросил человек с винтовкой.

– Я же тебе слово дал, – пожал плечами Лев. – Выходи, поговорим. Хотя можешь целиться в меня и оттуда.

Человек поднялся, опустив ствол винтовки, и сделал несколько шагов вдоль стены. Теперь, когда свет упал на его лицо, Гурову показалось лицо этого человека знакомым. Оно было худым, даже каким-то осунувшимся, изможденным. И только глаза блестели недобро из-за нависавших надбровных дуг и густых бровей. Этот взгляд был знаком Гурову. Леший! Вова-Леший! Грабил людей в парковых и лесопарковых зонах, умелец, легко уводивший борсетки и сумки из машин, на которых люди приезжали за город на пикник. Умел Леший двигаться в лесу бесшумно, умел сливаться с деревьями, кустами и травой. Был у него такой талант, хотя никакой специальной подготовки он не имел и ни в каких элитных войсках не служил. Он вообще в армии никогда не служил, потому что не вылезал из колоний. Две ходки за ним было тогда, когда Гуров его снова взял. Первый срок он получил еще в 17 лет.

– Ну, здорово, начальник! – Киллер подошел и уселся на борт лодки, держа орудие наготове стволом вниз.

– Здорово, Леший, – хмыкнул Гуров, разглядывая преступника. – Я так понимаю, что никакого заложника у тебя нет?

– Узнал? Хорошая у тебя память. Говорят, я очень изменился, а ты все равно узнал.

– Володя, зачем ты убил этого человека? Его тебе заказали? Но ты же вроде никогда киллером и не был. Чего тебя потянуло на это неблагодарное грязное ремесло?

– Ты знаешь, Гуров, что у нас трепать лишнего не принято. За «базар» язык отрежут.

Сыщик смотрел на преступника с некоторым удивлением. Он помнил этого человека веселым, неунывающим. Таких называют в народе зубоскалами. Даже с двумя судимостями за плечами и в преддверии третьей он шутил, хохмил и рассказывал Гурову байки, покуривая сигаретку за сигареткой. А ведь тогда Лешему «светил» срок очень большой, может, и пожизненный, если бы не полковник. Следователь настроен был уже передавать дело в суд, но Гуров нашел свидетелей, которые не опознали в убийце Лешего, а опознали его мертвого дружка. Серьезное тогда было дело, с тремя убийствами, совершенными с особой жестокостью. А Леший в то дело попал случайно и помогал своим подельникам только на начальном этапе.

– Ты, Володя, не темни, – посоветовал Гуров. – Ты же знаешь, если я сказал, что никому, значит, никому. Понимаешь, дело это очень странное. А уж ты с ружьем в него вообще не вписываешься. Бред какой-то – Вова-Леший, и вдруг киллер.

– Вот в такую хрень я влип, Лев Иванович. – Леший положил винтовку на тент крайней лодки, потом пошарил в кармане и вытащил гранату.

Гуров удивленно смотрел, как он кладет рядом с винтовкой гранату, поправляет, чтобы не скатилась, потом из-за ремня брюк за спиной вытаскивает пистолет. Однако, арсенал у него… Не столько впечатляющий своей мощью, сколько своей бестолковостью. Последние опасения, что Леший подался в профессиональные киллеры, улетучились. Преступник держал пистолет в руках, как держат что-то ценное – двумя руками, на ладонях.

– Рассказывай, – потребовал Лев. – А потом вместе подумаем, как тебя из этой беды вытаскивать.

– От тюрьмы вы меня все равно не отмажете, – горько усмехнулся Леший, перейдя неожиданно в разговоре с Гуровым на «вы». – Я вас знаю, вы принципиальный.

– За то, что заслужил, ты отсидишь, но жизнь я тебе спасти помогу, если ты со своими не в ладах. Да и сейчас тебя могут запросто пристрелить. Ценность твоя не велика в глазах спецназа. Да и в моих глазах тоже, если говорить честно.

– Это понятно. – Леший со странной тоской посмотрел в щель под крышей, в которой было видно высокое синее осеннее небо. – У вас свои дела, у нас свои. Вам «наколочка» нужна. Дам «наколочку», только…

– Что «только»?

– Только пообещайте одну вещь, Лев Иванович.

Леший посмотрел сыщику прямо в глаза. Это был странный взгляд, с какой-то затаенной болью и безысходностью.

– Я могу пообещать, – пожал плечами Гуров, – но ты же знаешь, что закон я не нарушаю. В остальном обещаю любую помощь.

– Дочка у меня…

– Где? В интернате?

– Да, в Зеленограде.

– Знаю такой. У нее твоя фамилия? Как ее зовут?

– Оксанка… Двенадцать лет ей. Блатные мне не простили, что я признал отцовство официально.

– Не волнуйся, Володя, девочка не пропадет. Я тебе обещаю.

– Они найдут ее! Они с ней такое сделают…

– Никто с ней ничего не сделает. Сегодня же я выставлю возле девочки негласную охрану, и в течение недели мы ее увезем, поменяем анкетные данные, и никто ее не найдет. А когда ты выйдешь, мы дадим вам возможность встретиться и… решите тогда сами.

– Спасибо, Лев Иванович, – сдавленным голосом проговорил Леший, потом прокашлялся и стал говорить быстро, с такой торопливостью, будто времени у него осталось на признание буквально секунды: – Этот человек, его фамилия Иванчук, он бизнесмен. Дела у него подпольные есть, за них его и решено завалить. Спор там какой-то, или узнал он чего-то там такое. Короче, конкуренты его заказали.