Хранители завета - Том Эгеланн

2

Читальные залы в секретном архиве Ватикана длинные, узкие, со сводами, украшенными фресками, как в церкви. В центре стоят столы для работы, каждый рассчитан на двух-трех исследователей. Столов столько, что я отказываюсь даже от мысли сосчитать их. У одной стены стеллажи высотой в два этажа.

Дежурный библиотекарь ведет нас через несколько красивых комнат в зал с деревянными панелями, расписанными потолками и книжными полками из темных сортов дерева. За столами сидят ученые с бледными лицами и красными глазами, погруженные в свои маленькие облака пыли, склонившиеся над потрескавшимися книгами и расползающимися страницами документов.

Томасо Росселини, невысокого роста кругленький человечек с карими, как орех, глазами, которые с любопытством моргают под квадратными, в золотой оправе, стеклами очков, пытается лучше рассмотреть нас. Он ждет перед своим кабинетом.

— Так, значит, вы тоже друзья Луиджи, — говорит он заговорщически и жмет нам руки. В уголках губ прячется улыбка.

— А кто с ним не дружит? — обычной светской фразой отвечает Стюарт, отчего Томасо рассыпается абсолютно беззвучным смехом. Надо десятки лет работать архивистом или библиотекарем, чтобы в совершенстве отработать смех, которого не слышат окружающие.

Мы пытаемся сказать обычные вежливые фразы о том, как красив интерьер архива, как мы благодарны, что он уделил нам свое время, но он отметает все это нетерпеливым движением руки:

— Луиджи сказал, что вы ищете документы и письма, связанные с неким египетским жрецом культа Амона-Ра по имени Асим и с норвежским королем Олафом Святым. Позвольте мне, только ради моего любопытства, спросить зачем.

— Мы пытаемся установить наличие более тесных связей между скандинавской и египетской культурами, чем это предполагалось раньше, — быстро и несколько туманно говорит Стюарт. — Мы считаем, что скандинавские верования в асов возникли под влиянием как египетской веры, так и германской, и кельтской мифологии.

Томасо молча смотрит на нас, как будто винчестер его компьютера обрабатывает, классифицирует и переводит в архив полученные данные. Вряд ли мы первые исследователи, пришедшие к нему, чтобы получить доказательства безнадежной гипотезы.

— Я собрал довольно много ссылок в архиве на этих людей, данную тематику и смежные темы. Но по естественным причинам — время! — я не изучал сами эти материалы. — Он протягивает нам три листка, заполненные буквами и цифрами. — Самые старые ссылки относятся к событиям 950-летней давности, но есть также документы, относящееся к XII веку и далее вплоть до начала XVI века.

Он объясняет нам, что мы сможем найти сами, а для чего нам потребуется помощь архивистов, и этого гораздо больше.

— Но я должен вас предупредить. Переведена только очень незначительная часть. В лучшем случае это переводы на латинский язык.

— Я владею латинским, греческим, коптским, арамейским, итальянским языками и ивритом, — говорит Стюарт. Видя наши изумленные взгляды, он добавляет: — Это лишь часть моего базового образования.

3

Томасо приводит нас в читальный зал и объясняет, что означают цифры ссылок. Значительная часть материала находится в подвальных помещениях с бесконечными рядами полок. Сотрудник архива долго подбирает нам заказ, мы несем две большие картонные коробки с коробочками, папками, протоколами и скоросшивателями в читальный зал.

Усаживаемся и начинаем читать.

Час за часом Стюарт и я листаем документы, которые частично затрагивают периферийные области интересующей нас загадки.

В одном документе я натыкаюсь на упоминание о письме, направленном Великому магистру Стефаносу Сканабекки, где ключевыми словами были Норвегия и Доллстейн. Стюарт находит буллу, в которой папа Анастасий IV в 1154 году, незадолго до своей смерти, сделал город Нидарос резиденцией архиепископа, подчинив ему также Осло, Хамар, Берген, Ставангер, Оркнейские, Гебридские и Фарерские острова и Гренландию.

Есть многочисленные упоминания о документах, опубликованных в Diplomatarium Norvegicum («Дипломатия Норвегии»), двадцатидвухтомном издании, содержащем двадцать тысяч писем норвежского Средневековья, некоторые из них написаны еще в XI веке.

В письме от 8 августа 1341 года епископ Бергенский просит дать разрешение Ивару Бордсону совершить плавание в Гренландию. Из моря информации я вылавливаю письмо, датированное ноябрем 1354 года, в котором король Магнус назначает Пола Кнутссона командором в официальной экспедиции, имеющей целью закрепить христианство в Гренландии.

Идем дальше, в документе 1450 года говорится о «нападении на варваров в Гренландии», при этом «некоторые дикари ускользнули».

В пачке документов о святом Магнусе я натыкаюсь на буллу папы Селестина III, канонизирующую святого Рагнвальда, ярла Оркнейского.

Более неожиданной является ссылка на пергамент 1131 года, в котором Клеменс де Фиески в письме кардиналу Бенедиктусу Секундусу — с упоминанием доклада 1129 года — доказывает, что этот Рагнвальд, по-видимому, опередил его и извлек из пещеры сокровища.

Пещера? Сокровища?

Де Фиески в своем письме предлагает Ватикану заключить секретный договор с кем-нибудь из рода Рагнвальда, кто находится в оппозиции к ярлу.

Эти сведения взволновали меня по нескольким причинам. Рагнвальд, ярл Оркнейский, — это тот крестоносец, который, если верить Адельхейд, искал сокровище в гроте Доллстейн.

А вот нашел ли он, что искал?

Какую роль он играл?

Он был хранителем мумии, письменных текстов и драгоценностей, оберегавшим их от посягательств Ватикана, или же обыкновенным охотником за сокровищами?

В 1137 году, вскоре после посещения Доллстейна, Рагнвальд приступил к строительству собора Святого Магнуса в Киркволле на Оркнейских островах, чтобы увековечить память своего дяди Магнуса, погибшего мученической смертью. Во время реставрации собора в начале XX века строители нашли скелеты Рагнвальда и его дяди Магнуса, которые были замурованы под клиросом.

В руках каждый держал скипетр. На обоих скипетрах было три символа: анх, тюр и крест.

Согласно хроникам, Рагнвальд был убит своими родственниками в Кейтнессе, в Шотландии, в 1158 году во время междоусобицы. Письмо де Фиески свидетельствует, что его ликвидировали перебежчики по наущению могущественной конгрегации[61]в Ватикане.

Убийство Рагнвальда заставляет меня вспомнить судьбу моего друга, преподобного Магнуса.

4

Еще через полтора часа Стюарт обнаруживает документ, датированный июнем 1128 года, мы читаем его, затаив дыхание.

В документе, на котором сохранились сломанная печать и шелковая лента кардинальской комиссии, сказано четко и определенно, что Ватикан получил информацию о том, что «варвары из снежной страны» прибыли в Египет и похитили «священную мумию, бесценные папирусные тексты и богатые сокровища».