Худшее из зол - Мартин Уэйтс

— Я о ее тетради — в ней полное описание обстоятельств исчезновения Колина Хантли. Мы связались с «Геральдом», они подтвердили, что она звонила туда и подробно обо всем расспрашивала.

— Вы в это время находились в Байкере, — вставил Тернбулл.

— Затем она отправилась в Джесмонд к Кэролайн Хантли. Вчера вечером около десяти тридцати в службу спасения позвонила соседка и сказала, что в квартире наверху шум, похожий на драку.

— Это как раз квартира Кэролайн Хантли, — уточнил Тернбулл.

— А что говорит сама Хантли? — спросил Донован.

— Ничего, — сказала Нэтрасс, — она исчезла.

Донован посмотрел на обоих полицейских:

— То есть?

Тернбулл вытащил записную книжку и начал зачитывать:

— Около двадцати двух сорока пяти та же соседка увидела в окно выходившего из подъезда человека с предметом, похожим на свернутый ковер. Он поместил свою, по всей видимости, тяжелую ношу в багажник стоявшей неподалеку машины — «воксхолл вектры» и уехал.

— Она запомнила номер? — спросил Донован.

— Не обратила внимания, — сказал Тернбулл. — Решила, что это не имеет значения.

— Мы были в квартире Хантли, — сказала Нэтрасс. — Похоже, из гостиной пропал большой ковер.

— Вместе с хозяйкой, — предположил Донован.

— У нас возникло такое же подозрение, — сказала Нэтрасс. — Мы пригласили соседку, чтобы с ее помощью составить фоторобот того человека. Это может здорово помочь в расследовании. И описание машины, хотя тут у нас меньше надежд: слишком много на улицах «вектр». Мы, кстати, полагаем, что тот же человек похитил ее отца. Почему он это сделал, неизвестно.

Тернбулл повернулся к Доновану. Лицо ничего не выражало, но взгляд выдавал внутреннее напряжение.

— У вас имеются какие-нибудь предположения?

— Нет, — сказал он, не отводя глаз.

— Пол, принеси мистеру Доновану еще чаю.

— Я ведь только что…

— Мне кажется, он остыл. Будьте любезны.

Она бросила на него взгляд, который отметал всяческие возражения. Тернбулл неохотно поднялся и потопал прочь. Она проводила его глазами, потом повернулась к Доновану с сочувственной улыбкой на лице:

— Я должна извиниться за поведение коллеги. В своем рвении добиться справедливости он порой… заходит слишком далеко.

Донован молча кивнул.

— Понимаю, сейчас не лучшее время вести разговоры. — Она протянула визитную карточку. — Здесь мой телефон. Если что-то вспомните — неважно что, — позвоните, пожалуйста. Вы ведь не меньше нас заинтересованы в поимке убийцы.

Донован кивнул и сунул карточку в карман.

— Буду с вами откровенна. Я не из тех полицейских, кто считает, что пресса и полиция не в состоянии найти общий язык. У вас свои задачи, у нас — свои, интересы могут пересекаться к обоюдной выгоде.

Донован прищурился:

— Что вы имеете в виду?

— Мне кажется, — она позволила себе слегка улыбнуться, — вы меня прекрасно поняли. Вы помогаете мне, а я — вам.

Донован кивнул. Старая как мир история. Журналисты и их источники.

— Договорились, — сказал он.

— Вот и отлично, — сказала она с улыбкой, но взгляд тут же посуровел, — только никаких подвигов, никакой самодеятельности. Это не приведет ни к чему хорошему. Особенно для вас. Вы меня поняли?

— Как не понять.

Вернулся Тернбулл с очередной чашкой в руках и злобой на лице.

Нэтрасс поднялась:

— Спасибо, Пол, но боюсь, нам с вами пора идти.

Тернбулл, сердито зыркнув на Донована, швырнул чашку в стоявшее рядом мусорное ведро.

— Мы можем вас подбросить до гостиницы, мистер Донован, — предложила Нэтрасс.

— Благодарю, но я лучше пешком.

Они проводили его до двери и отправились по своим делам.

А на улице в это время вовсю хозяйничал новый день. Пронзительно-синее небо над головой, в парке рядом буйство осенних красок. Светило солнце. В такой день хочется жить.

Донован пошел прочь, стараясь его не замечать.

По дороге ему так и не удалось привести мысли в порядок.

Перед входом в гостиницу толпились газетчики, телерепортеры — без сомнения, в надежде поговорить с коллегой-журналистом. В ожидании его появления.

Он чертыхнулся про себя и, пока они не успели его заметить, нырнул за угол. С другой стороны здания он юркнул в заднюю дверь ресторанной кухни и наткнулся на вопросительный взгляд шеф-повара.

— Общество защиты окружающей среды, — тут же сориентировался Донован. — Я бы на вашем месте бросился наводить чистоту.

Он быстро прошел через кухню в фойе и там попробовал прокрасться к лифту, но тут его заметила администратор у стойки:

— Мистер Донован, мистер Донован…

Обреченно вздохнув, он нехотя пересек холл, стараясь держаться подальше от главного входа. Она протянула ему ворох записок:

— Вот, вам просили передать…

Конечно, это от журналистов, которые просят его о встрече. Он и сам когда-то так поступал.

— Отправьте все это куда подальше, — сказал он. — В помойку всю эту кучу.

— Прибыл мистер Шарки. Он сказал, что должен срочно с вами увидеться.

— А не пошел бы он туда же.

— Простите, что вы сказали? — Девушка распахнула глаза.

— Бога ради, извините, — Донован виновато улыбнулся. — Случайно вырвалось.

Она кивнула, даруя прощение.

Он зашел к себе в номер и позвонил в «Геральд». Попросил всю информацию о Колине Хантли, которой они располагают.

Он потерял ощущение дня и ночи, потерял всякий счет времени.

Оно перестало для него исчисляться в часах и минутах, приняв более конкретную форму. Промежутками между временем, когда приносили еду. Между приемами пищи, ее перевариванием и освобождением кишечника. Питьем и освобождением мочевого пузыря. Оно измерялось количеством вылезающих из нор крыс.

Темницу освещала единственная голая лампочка — его постоянное солнце, которое скорее отбрасывало тени, чем давало свет. После того как увели Гэри Майерса и вместе с ним забрали пару одеял, стало еще холоднее. Ему сунули несколько потрепанных детективов в мягкой обложке — Джеффри Арчер, Джон Гришэм, Том Клэнси. Он решил, что это входит в программу пыток.

Ощущение некой стабильности в его нынешнем состоянии давала постоянно болевшая рука.

Иногда он думал, что сходит с ума. Он понимал, что Мефистофель стремится его сломать. Он слышал его голос, даже когда его самого не было рядом.