Менты не ангелы, но... - Данил Корецкий

Смена — единый организм, пальцы на руке, которые обязаны действовать заодно, тогда в нужный момент мгновенно сложится могучий кулак. А сегодня один палец восстал против других, да еще с оружием, да еще искалечил бедного Кабана, которому теперь целый месяц ходить с зашинированной челюстью, не разговаривать, не целоваться, не есть шашлык, только сосать суп через соломинку да регулярно посещать рентгенкабинет — контрольные снимки делать.

Капитан Смирнов с каменным лицом сфинкса восседает в кресле на колесиках за своим столом; младший лейтенант Гришин индифферентно приткнулся рядом на табурете; в углу, на неудобном стуле для посетителей, горбится и бросает испепеляющие взгляды обиженный морально лейтенант Сидорчук, а напротив, глядя в стертый пол, кособочится пострадавший физически сержант Вепрев с разбитыми губами и распухшим лицом. Причинителю вреда сержанту Колтунову сидячего места не нашлось — так и стоит у входа, словно подсудимый перед строгим трибуналом. Но ему на это плевать. И то, что он один против всей смены — ему тоже плевать. Даже то, что задание под угрозой — тоже плевать. В конце концов, он согласился в говне купаться, но чтобы говно есть — договора не было!

— Давай, Николай, рассказывай, как дело было! — приказал Смирнов.

— Да все нормально шло! — вскинулся Сидорчук. — Приехали на ДТП, работаем, а Американец стал орать, как припадочный, за автомат схватился, шмальнул в воздух, вон Ваньку разделал, как орех!

Вепрев, не поднимая глаз, кивнул и тут же поморщился от боли.

— А с чего это он так? — испытующе прищурился командир. — Сергей вроде парень нормальный. Чего орать стал, стрелять?

— Не знаю, — буркнул Сидорчук и отвернулся. — У него спросите!

— И спросим, — капитан повернулся к Колтунову. — Что такое там случилось, Серега?

Кровь ударила сержанту в лицо.

— Да то! Один пострадавшего грабит, а второй на бессознательную девушку залез! — закричал он, не в силах сдерживаться. — Я гаишник, а не шакал, не мародер и не насильник! А если вы шакалы, то я подам рапорт о переводе на другой пост! С животными мне не по пути!

Южный контрольный пост ГАИ видел и слышал всякое. Но сейчас в помещении наступила мертвая тишина. Один палец продолжал переть против остальных. И ясно, что выход один — его следует ампутировать.

— Ну, ты это, полегче, — Гришин скрипнул табуреткой.

— Вот видите, он нас животными считает! — обиженным тоном сказал Сидорчук.

— Насчет девушки правда? — спросил капитан таким тоном, что у Вепрева мороз прошел по коже и он еще ниже наклонил голову. Потому что вытащить у беспомощного пассажира половину наличности, которая будет разделена между всеми, — это одно, а оттрахать потерявшую сознание девушку — совсем другое. Тем более, что, кроме самого Кабана, никто ничего с этого гнусного акта не получал.

— Я спросил: правда?! — повысил голос Смирнов.

Кроме всего прочего, он понимал, что если сержант затеется с переводом, создастся скандальная ситуация, которая привлечет нежелательное внимание к Южному посту и его командиру.

Сидорчук бросил косой взгляд на Вепрева. Здесь, как и на воровском «разборе», врать было нельзя.

— Отвечай, Николай!

Лейтенант вздохнул и едва заметно кивнул.

— А ты, Иван?

— По гупости плистлоился, — с трудом промычал Вепрев. — Я пы не стал… Фосто фалагу пфофелил…

— Да, ты известный проверяльщик! — холодно произнес командир и оглядел присутствующих. — Если бы Колтунов рассказал все следователю или написал на тебя рапорт начальству, ты бы сейчас сидел в ИВС![14]

Настроение в посту изменилось. С Кабаном хоть и много водки выпито, но в милицейской профессии это роли не играет: тут пьют вместе, а трезвеют порознь. Милиционер — он герой коллективный только в радости, а гибнет всегда в одиночку. Отсюда нервозность ментовской души и постоянная хмурость взгляда… Сейчас колесо жизни провернулось, и Кабан из пострадавшего стал подсудимым.

— Мы, конечно, не ангелы, — сказал Смирнов и кашлянул. — Много в своей жизни неправильностей делаем. Но есть одни неправильности, их понять и простить можно. А есть другие, их не прощают… Я бы тебе, Иван, сам морду набил!

Вепрев покрылся красными пятнами.

— Скажи, Сергей, а стрелял ты зачем? — вдруг, будто вспомнив, спросил командир.

— Так они оба за оружие схватились…

— Ясно, — кивнул капитан и ненадолго задумался.

— Значит, так! — наконец, подвел итог он. — Вы пресекали нападение мародеров, они оказали сопротивление, избили Вепрева, и только очередь в воздух остановила преступников и обратила их в бегство. Напишите рапорта, укажите приметы нападавших. Чтобы не путаться, возьмите за основу ориентировки по «Налетчикам». Вепрев идет на больничный, а я докладываю ситуацию на усмотрение руководства. Пусть там решают. Вопросы есть?

Вопросов не было.

— Всем продолжить несение службы, Вепрев отправляется в поликлинику. По местам!

Через несколько минут беспрепятственное движение транспорта через Южный пост прекратилось. Вновь включилось фильтрующее сито милицейских проверок.

А после смены Смирнов поехал к командиру батальона и рассказал все, как было на самом деле.

— Вепрев объясняет, что проверял новенького «на вшивость», — чтобы хоть немного выгородить Кабана, сказал он.

Сухонький и быстрый полковник Симаков внимательно слушал, а после последней фразы выругался.

— Хороша проверка! Вы бы еще его убивать заставили! Охерели, что ли?! И что ты этого оборзевшего кабана держишь?! Мало на него компромата? Готовь представление на увольнение!

Комбат помолчал, барабаня пальцами по столу.

— А к «молодому» хорошенько присмотритесь! Вепрева под орех разделал, Сидорчука мордой в грязь положил… Резкий парень! Кстати, две наши машины по «зеленому коридору» не прошли. Одну в Воронеже бандиты тормознули, другую в Подмосковье сожгли… А может, это Контора под бандитов сработала, проверила, что за перевозки…

— Да нет, совпадение! — испуганно замахал руками Смирнов.

— Может, и совпадение, — задумчиво проговорил полковник. — Только присмотритесь к вашему Колтунову!

Судя по тому, что комбат сразу назвал фамилию новичка, он уже держал его в поле своего зрения.

— Присмотримся, товарищ полковник! — четко ответил капитан Смирнов.

Сержант Вепрев месяц лежал в больнице, а когда выздоровел, написал рапорт и уволился по собственному желанию. Конфликт на Южном посту был урегулирован, проштрафившийся палец ампутировали. Правда, не тот, который предполагался вначале. А к Колтунову стали «присматриваться».