Черный интернационал - Владимир Колычев

Аида проснулась недавно. Но так неохота выбираться из спального мешка. Во сне ей привиделся Петр, она снова убивала его. Но это не кошмар. Кошмаром можно было назвать ту реальность, в которой она сейчас пребывала. Сырая смрадная пещера, санитарно-гигиенические условия нулевые, с провизией проблема, с водой тоже. Медикаментов почти не осталось. А у них раненые… Капкан, в общем. Одна радость – русских спецназовцев поблизости нет и не ожидается. Условия ужасные, но можно перевести дух…

Аида – единственная «неверная» среди всех. Все уже привыкли к тому, что она не принимает участия в общей молитве. Сейчас утро, утренний намаз. На коленях все, кроме тяжело раненных. И кроме нее. Она – единственная, кто может лежать. Ее ценят и уважают. Но все равно – и чеченцы, и арабы, и даже русский Мустафа – все косятся на нее. Но ей плевать… Верующие нашлись. Вся их вера показная. В автомат и гранату они верят больше, чем в своего Аллаха…

– Ва хува хаййюн ля ямуту биядихиль хайру ва хува аля кулли шайин кадир… – бормочет Кабир.

Руки соединены и приподняты, кончики пальцев – на уровне плеч. Ладони раскрыты вверх и к лицу…

Аида достаточно долго жила среди мусульман, чтобы не знать, что на устах у Кабира. «Аллах превыше всего. Нет божества, кроме Аллаха Единого, не имеющего сотоварища, власть принадлежит Ему, хвала только Ему»… Кабир не только хвалит своего Аллаха, он молит его о помощи. Хотя прекрасно знает, что помочь ему может только сам. Или очередной отчаянный шаг с его стороны, или пулю в висок…

Молитва закончилась, какое-то время Кабир выходил из показного экстаза. Затем подошел к Аиде.

– Лежишь? – недовольно посмотрел на нее.

Дерзить Аида не стала, хотя так и подмывало сказать пару ласковых слов.

– Лежу, – с напускной безмятежностью кивнула она. – Думу думаю…

– О чем думы?

– О нашей хреновой жизни…

– Чем тебе наша жизнь не нравится?

– А тебе нравится?..

– На все воля Аллаха!

– Что сказал посланник Аллаха, когда увидел человека в грязной одежде? – насмешливо спросила Аида. – Он что, этот человек, не нашел воды, чтобы постирать свою одежду?

– Не тронь Аллаха, – нахмурился Кабир.

– А ты не тронь меня! – блеснула взглядом Аида.

Ислам ее совершенно не волнует. Как и православие. Но ей не нравилось, когда ее одергивают. Дескать, не касайся Корана своими грязными устами… Сами такие чистые, ха-ха! У них даже мисвака нет, чтобы чистить по утрам зубы. А надо бы. Ислам учит соблюдать чистоту и чистить зубы мисваком, желательно при каждом намазе…

– Будет тебе вода, – пошел на мировую Кабир. – Джума и Гафур сходят к реке…

– А если на спецов нарвутся?

– Как там у вас, у русских? Волков бояться – в лес не ходить… – в ус усмехнулся Кабир. – Только мы сами – волки, нас бояться должны…

– Должны-то должны… Сосунки-срочники нас боятся, а такие, как Феликс, – нет…

– Зачем ты мне о нем сказала? – помрачнел Кабир.

– А затем, что Феликс на свободе…

– Долго не протянет – от ран сдохнет…

– Давай, давай, тешь себя надеждой…

– Не трави душу, Аида.

– А что делать? Не подожжешь дров, огня не получишь… Где твой огонь, Кабир? Сидишь здесь, как мышь в норе…

– Помощь подойти должна, – неуверенно сказал он.

– Долго же тебе придется ждать. Твой Абдульфарим крест на тебе поставил…

Кабир хотел сказать что-то гневное, резкое, но промолчал. Потому что и сам прекрасно понимал, в каком положении находится.

– Мы уже провернули одну акцию в России, – сказала Аида. – Почему бы не пойти на второй заход?

– Это как раз то, о чем я думаю, – кивнул он.

– И о чем ты думаешь?

– Надо найти Филина и наказать…

В мудрости Кабиру не откажешь. Только беда в том, что мыслит он в одной плоскости.

– Мы знаем только имя его и фамилию, – покачала головой Аида. – Но мы не знаем, где он живет, в смысле, прописан. И где дислоцируется его отряд, нам тоже неизвестно. Это ГРУ, дорогой мой, а не ментовка. Это Кабаржина мы легко вычислили, потому что было кому помочь. А военная разведка для тебя темный лес…

– Ну, не совсем темный, если я смог получить информацию…

– Твой человек про них случайно узнал.

– Это не случайность, это закономерность.

– Я бы, дорогой, на твоем месте хвост не распускала. Филина нужно наказать, с этим никто не спорит. Но даже если мы его найдем и уничтожим, нам это мало что даст. Что такое один русский офицер по сравнению с мировой революцией? А тебе сейчас только мировая революция может помочь… Помнишь, я говорила тебе про русского банкира, которому нужен теракт в России?

– Ты сильная женщина, – недовольно покосился на нее Кабир. – Но почему тогда была слабой? Надо было убить его. А ты его не убила…

Кабир не без основания считал, что Аида спала с Борисом. Ревновать он, может, и не ревновал, во всяком случае, не похоже на то. Но смерти его желал…

– Как я могла его убить, если он нам нужен?

– Зачем нужен?.. Почему ты веришь этой грязной собаке? Разве ты не поняла, что этот пес тебе врал, чтобы сохранить свою поганую шкуру? Не нужен ему был теракт…

– Даже если он мне наврал, ты забываешь, что у меня есть достаточно крепкая веревка, чтобы затянуть узел на его шее…

В тайнике под Битовом у нее находился пистолет – орудие убийства. А также диктофонная кассета с компроматом на Бориса.

– Так давай затянем! – взбодрился Кабир.

– Давай… Даже если Брайнин соврал, даже если нет никакого Старыгина, мы все равно заставим его подать нам на блюдечке три миллиона долларов, которые он нам обещал…

Вообще-то, речь шла о пяти миллионах. Но Кабиру незачем об этом знать. Два миллиона Аида собиралась присвоить себе.

Врет Кабир, не за торжество ислама он воюет, а чисто за деньги. Но раз уж он пускает пыль в глаза своим джихадом, то пусть и дальше воюет якобы за свою идею. На урезанном ею же финансовом пайке. Аида же и не скрывает, что ее волнуют исключительно деньги. А раз так, то она имеет полное право присвоить себе два миллиона. Тем более что оставшиеся три – сумма колоссальная.

– А теракт, о котором он говорил? – озадаченно смотрел на нее Кабир. – Мы заставим его заказать этот теракт!

– А триста лет нам сдался его заказ. У нас что, у самих мозгов нет? Да за три миллиона мы всю Россию взорвем!

– Да, да! – подхватил Кабир. – Мы взорвем всю Россию! Это будет священная война против неверных!

Снова громкие слова. Впрочем, Аида уже давно привыкла к ним, и ее уже не коробило.