Добрая самаритянка - Джон Маррс

– Лучше воды, спасибо.

Я пришел сюда ради встречи с менеджером «Больше некуда» Джанин Томсон – раньше встретиться не удалось. Когда она вышла из комнаты, расположенной на первом этаже здания, я окинул взглядом скудно украшенные стены и заметил под потолком две камеры слежения. Зеленые огоньки равномерно мигали, и я предположил, что за нами наблюдают. Обои из древесно-стружечной массы просили нового слоя белой краски, а два потрепанных дивана, стоящих двух напротив друга, давно следовало бы заменить. На кофейном столике – коробка с бумажными платочками. Я гадал, что находится за дверью, запертой на засов.

Вернувшись, Джанин поставила мой стакан с водой на тот же кофейный столик.

– Во время нашего телефонного разговора вы упоминали, что хотели бы поговорить об одной из наших волонтерок, Лоре, верно? – уточнила она, потом достала из ярко-оранжевой сумки блокнот и ручку. Голос не был таким умиротворяющим, как у Лоры; он звучал более рационально.

– Она точно сегодня не на дежурстве? – спросил я.

– Нет, ее смена только в пятницу.

– Хорошо. Так вот, я думаю – точнее, знаю, – что Лора поощряет некоторых из ваших клиентов покончить с собой.

Джанин посмотрела на меня так, что я вспомнил, почему не обратился к ней раньше и предпочел взять дело в свои руки. В горле пересохло; я взял стакан с водой и сделал большой глоток, потом примостился на краю дивана и начал пересказывать случившееся – от смерти Шарлотты до того момента, когда Лора появилась в коттедже. Исповедоваться перед братом было куда проще, чем перед посторонней женщиной. К тому же сейчас приходилось корректировать слова, чтобы не навлечь на себя обвинения. Я признался, что следил за Лорой, но не сказал про то, что выслеживал также ее родных, про то, что она пырнула меня ножом, про то, как я использовал Эффи в своих целях. И все время, пока я говорил, Джанин делала пометки в блокноте.

– Что ж, – сказала она, – это тяжкое обвинение, мистер Смит.

– Знаю, как это звучит. Но Лору нужно остановить.

– Не против, если я спрошу: после смерти жены вы не обращались к психотерапевту, специализирующемуся на подобных ситуациях?

– Нет. А зачем?

– Просто иногда скорбь может выражаться самыми разными способами, особенно тогда, когда человек, которого мы любим, совершает самоубийство. Мы начинаем винить себя или направляем свой гнев на других людей…

– Вынужден вас прервать, – твердо сказал я. – Я точно знаю, как подействовала на меня скорбь. Она разорвала мою душу, но разум я не утратил. Много недель я разговаривал с этой женщиной и слышал, насколько убедительной она была, когда считала, будто я нахожусь в полном упадке. Поэтому точно знаю: она опасна для уязвимых людей, которые звонят в вашу организацию.

– У вас есть какие-либо свидетельства рассказанного?

Я вынул диктофон и уже собирался нажать кнопку воспроизведения, но Джанин остановила меня.

Я проследил за ее взглядом – она указывала глазами на одну из камер наблюдения. Достав из своей сумки наушники-вкладыши, воткнула их в диктофон и прослушала выжимки из множества моих телефонных разговоров с Лорой.

Пока она слушала, я смотрел на ее лицо – оно было каменным; однако Джанин впитывала каждое из манипулятивных слов Лоры. Пять минут спустя она нажала кнопку «стоп» и, сняв наушники, сказала:

– Вам следует знать, что Лора весьма популярна в нашей команде и выручает для нас много денег. Если б не она, было бы сложно найти средства на дальнейшую работу.

Я чувствовал себя опустошенным. Ей было все равно. Я покачал головой, забрал диктофон и встал, намереваясь уйти.

– Значит, из-за того, что она приносит вам деньги, вы готовы закрыть глаза на творимое ею?.. Я знал, что напрасно потрачу время.

– Подождите, Райан, – ответила Джанин и поднялась. Снова оглянулась на камеры, понизила голос и зашептала мне на ухо…