Пропавшие - Эдвин Хилл

Дафна.

Имя вызвало какие-то странные ощущения – точно старый свитер, который уже не подходит, потому что вытянулся и обвис до колен, в котором ты похожа на лохушку, но все равно его любишь. Так кто она, Дафна или Энни?

Дафна.

Энни осталась в другом времени, провалиться в которое снова не хотелось, но оно прошло, и, похоже, насовсем. Пора было подогнать под себя старый свитер.

Она – Дафна – с поленом в руках нависла над Воуном, готовая ударить снова. Кто-то запер ее в подвале, и уж кто, как не он? Когда бы он еще за ней явился? Когда бы еще представился шанс вышибить ему мозги?

Мир вокруг раскрывался по кусочкам. Сперва она заметила солнце: оно светило сквозь стеклянные панели, слепя после часов, если не дней, проведенных в темноте, где она лежала на койке, гадая, надеясь, боясь. Следом пришли детали маленького дома, забитого книгами и подержанной мебелью. Раздался собачий лай. И тут она увидела ее.

Эстер.

В розовом свитере, шортах в зеленую шашечку и оранжевых кроссах, которые они вместе купили лет десять назад. Эстер так и носит их каждую осень. Столько лет прошло, а сама одеваться не научилась.

Эстер.

Дафна попыталась произнести это имя, но не сумела выдавить ни звука.

Подруга. Подруга Дафны. Лучшая подруга. Приехала. После всего, что было. Пришла, когда была так нужна Дафне, и, наверное, не таит на нее обиды.

Воун снова застонал и схватился за голову. Дафна бросилась было на него, но тут с губ Эстер сорвались какие-то слова. Дафна не разобрала их, но все же замерла. Увидела, как Эстер из последних сил сдерживает собаку, и в голову ворвались воспоминания об этой псине: день в море, на лодке, когда Минди жалась к ней, когда она, Дафна, вытягивала из воды ловушки с омарами.

– Дафна, – позвала Эстер. – Как ты?

– Не знаю, – ответила она, еле шевеля растрескавшимися губами. В горле пересохло.

Дафна начала размышлять. Время и пространство расширились. Сколько она тут пробыла? И где она вообще? Долго ли ее продержали в подвале? Точнее, в темной комнате без окон, куда никто не наведывался. Дафна вспомнила пляж. Там на нее напали. Итан кричал, а она велела ему бежать. Потом она очнулась, не в силах разлепить глаза. Веки набрякли, отяжелели. Кругом стояла тьма, и она пыталась сориентироваться за счет других чувств: пахло плесенью, в спину впивалась пружина матраса на узкой и сырой койке.

Стояла тишина.

Абсолютная тишина.

Дафна прислушалась – к ветру, дождю, шуму волн, крикам чаек. К звукам острова, от которых тут никуда не деться.

Ничего.

Она попыталась припомнить, как очутилась тут, а когда вспомнила, то в отчаянии позвала мальчика.

– Итан! – прошептала Дафна так громко, как только осмелилась. Потом снова прислушалась – на этот раз к голосу, к плачу. К дыханию.

И снова ничего.

Дафна коснулась пульсирующей головы. Повернулась на бок, и острая боль пронзила сразу все тело. Дафна не знала, за какое место схватиться, через силу сползла на холодный земляной пол. Одежда на ней была мокрая, ее всю трясло. Хотелось унять эту дрожь, хотелось, чтобы закончилось это все, и оказаться где-нибудь в безопасном месте. А потом она увидела едва-едва различимый лучик света из-под двери. Работая коленями и локтями, поползла к нему. Пять футов казались бесконечными, но, добравшись наконец до двери, Дафна на ощупь отыскала ручку. Повернула – дверь не открылась. Тогда Дафна с трудом поднялась на ноги и, стараясь не слушать ноющее от боли тело, принялась дергать за неподдающуюся ручку. Выхода не было. Дафна ощутила, что не управляет собой: ею завладел страх, она задыхалась.