Игра с огнем - Мария Жукова-Гладкова

Я хихикнула, а Андрюша продолжал развивать свою мысль о том, что у Зины и ее соратников проблем в жизни нет. Им не нужно бороться за существование, им даже не нужно платить ипотеку, как мне.

– Аня, ты пойдешь на митинг в защиту планеты?

– Нет. Но я ходила на митинг в защиту парка у дома бабы Клавы, где я много лет снимала комнату. И мы парк отстояли. Я ходила впервые в жизни, и подавляющее число людей тоже пришли впервые в жизни.

– Я понимаю, когда люди выходят на борьбу за конкретный парк! Это правильно. Нужны парки, а не торговые комплексы. Но Зина-то с соратниками ерундой занимается!

С этим я была вынуждена согласиться.

Мы уже собирались ложиться спать, когда позвонил Серега, друг Андрея, и спросил, смотрели ли мы вечером телевизор. Мы не смотрели. Телевизор в моей квартире смотрел только Андрюша, когда болел. А так нам некогда. Встречаясь вечером, мы сидим на кухне, едим и общаемся.

Оказалось, что прямо из зала суда сбежал рецидивист Алексеев, брат Гены Ильюшкина, он же – тот человек, из-за которого мой отец сам чуть не отправился в места не столь отдаленные и был вынужден уйти из государственной медицины.

– Очень хорошо, что ты уезжаешь, – заметил Андрей.

– А я-то к Алексееву какое имею отношение?

– Ты – никакого, но это с точки зрения нормального человека, а у таких, как Алексеев, голова работает совершенно особым образом. Он вполне может считать, что ему что-то должна вся ваша семья. В девяностые такая философия была очень популярна в определенных кругах. И родители могли лишиться квартиры из-за подвигов сыночка. Или потому, что кто-то типа Алексеева посчитал, что какой-то человек ему что-то должен, хотя с точки зрения нормальных людей не должен. Человек мертв, но остались родственники. Значит, должны отвечать родственники. У нас, кстати, даже по закону долги переходят наследникам. Самоубийство бесполезно. Мы же говорили об этом недавно – когда выяснилось, что та пожилая пара, которая врезалась в твою сестру, наглоталась таблеток, чтобы не платить по кредитам. Но отцу позвони на всякий случай. А Игорю я сам позвоню, чтобы передал соседу по палате. Хотя они и без нас уже могут знать – кто-то должен был сразу выйти на брата Алексеева. Для Гены, кстати, хорошо, что он в больнице. Дергать не будут.

Отец на другом конце провода лишился дара речи.

– А… давно сбежал?

– Наверное, сегодня, если сегодня по телевизору показали. В Интернете посмотри.

– Спасибо, Аня.

Андрюша тем временем поговорил с Игорем, и мой двоюродный брат сообщил, что в палате уже был следователь. Гена однозначно заявил, что братцу помогать не собирается. Ему хватило общения с ним, и он очень надеется, что органы его быстро поймают. Но Гена даже предположить не мог, куда отправится его братец. Явно не в городскую квартиру и не в дом на озере, потому что там его, конечно, будут искать.

Андрюша сказал, что мою бабушку вполне мог убить Алексеев.

– А он знал о ее существовании?! – воскликнула я, вспоминая драгоценности в Яниной шкатулке. – Она-то ему чем помешала? И к ней он, насколько я понимаю, вообще никогда не обращался, и она не могла дать ему никакую справку, которая спасла бы его от тюрьмы.

– Он знал, что за ней наследует твой отец. Мог это выяснить. И для твоей тети Майи хорошо, что она сейчас в Африке. Алексееву до нее не добраться.

– А тетя Майя-то здесь при чем?!

– Аня, я тебе повторяю, что у таких людей, как Алексеев, головы работают по-особому. Тебе не понять. Я не исключаю, что в его планах была встреча с твоим отцом – чтобы высказать претензии, потребовать «компенсацию». Просто он еще не успел. Дела другие были, поважнее, опять же оттянуться требовалось.

– Но сейчас-то ему тоже не до встреч с моим отцом!

– Будем надеяться.