Эра Стрельца - Наталья Андреева

Дураком почувствовал себя Алексей. Он так искал этого человека! Оказалось – пустой номер. Даже самое богатое воображение не давало возможности представить Беликова держащим в руке «беретту».

– Какие у вас были отношения?

– Отношения? Да никаких не было. Она сама навязалась. «Я, говорит, поживу у тебя немного». Ну живи. Я Лилю не выгонял, она сама не собиралась задерживаться. Ей неудобно было жить в области, но с родителями она, похоже, здорово не ладила. Вроде бы у них шикарная квартира аж на Фрунзенской набережной?

– Хотите сказать, что к ее смерти вы не имеете никакого отношения?

– К ее смерти? Да зачем мне это нужно? – искренне удивился Валентин.

– Где вы были вчера вечером?

– Дома, конечно! Сидел за компьютером, как обычно. У меня работа.

– Вы стрелять умеете?

– Да у меня минус девять! Я не военнообязанный. Еще со школы.

– Вас видели вчера? Быть может, соседи?

– Я ни с кем не общаюсь.

– А вечером двадцать девятого августа, где вы были? – на всякий случай спросил Алексей. Надо отрабатывать номер до конца.

– Спросите что-нибудь полегче. Я числами не интересуюсь. Дома сидел. Это скорее всего.

– Вам известно, кто такой Александр Сергеевич Серебряков?

– Из Александров Сергеевичей я знаю только Пушкина, да и то по портрету в учебнике литературы. Лично не знаком.

– Остроумно. В вашем положении шутить вредно, – сделал внушение Леонидов. – Сколько вы были знакомы с Лилей?

– Не считал. Недели две.

– И ни разу за две недели не слышали о Серебрякове?

– Кажется, слышал. Она все время что-то говорила, но я не заострял на этом внимание.

– Вы знаете, что его убили?

– Когда, тоже вчера?

– Вы смотрите телевизор?

– Нет, не смотрю. Для меня там нет ничего интересного.

– У вас есть машина?

– Да, есть. Старый «жигуль», «копейка», стоит около дома. А что?

– На ходу?

– Бывает. То есть иногда бывает на ходу.

– Когда вы в последний раз пользовались машиной?

– Когда отвозил заказ на Павелецкую.

– У вас есть оружие?

– Какое оружие?

– Вы хорошо стреляете?

– Да вы меня уже спрашивали! Вы можете себе представить, что такое минус девять? Очками такое зрение до единицы не скорректируешь. Ко всему прочему у меня астигматизм. На оба глаза. Можете посмотреть мою медицинскую карту.

– Как же вы водите машину?

– Как все. Я купил права. Это преступление? Можете пересажать половину всех автомобилистов.

– Ими ГАИ пускай занимается. Значит, за компьютером вы целыми днями сидеть можете, машину водить тоже можете, а стрелять – нет. Не логично.

– Как раз логично. Работать я могу, а стрелять мне незачем.

– Значит, вы не имеете отношения к смерти Лилии Мильто?

– Нет. Не имею. Я даже не знал, что ее убили. Вы мне сказали. Да и зачем мне ее убивать?

– Я могу вам сказать, зачем…

В этот момент в кабинет вошел Матвеев. Увидев начальство, Алексей приподнялся.

– Сиди, – остановил его майор. И Беликову:

– Вы курите?

– Да. Курю.

– Покурите. В коридоре. Отдохните. Дежурный за вами присмотрит.

– Да я и не собираюсь бежать!

Когда Беликов вышел, майор строго посмотрел на Леонидова:

– Ну что, Леша? Как успехи?

– Пока никак. У него такое зрение, что… Минус девять!

– Есть такая штука, называется контактные линзы, – задумчиво сказал майор. – У меня дочка тоже подслеповата, а очков стеснялась. Сейчас надела линзы, никто и не замечает, что у нее плохое зрение. Линзы, кстати, дают полную коррекцию. Даже при минус девяти. Может, у Беликова есть комплект контактных линз, только он их постоянно не носит, а надевает в крайних случаях?

– Маскируется, значит. Что ж, проверим. Алиби у него нет: все время сидит дома, с соседями не общается. Лилия могла его подвигнуть на убийство Серебрякова. Та еще штучка!

– Что ж, дожимай его. Из прокуратуры уже звонили. Надо склонить к чистосердечному признанию.

– А если он не убивал?

– Если бы да кабы! Нужен результат, Алексей. Так что работай.

Матвеев вдруг хлопнул себя по карману:

– Сигареты забыл! Досада! Кстати, Леша, почему ты не куришь?

– Потому что не пью.

– А почему не пьешь?

– Потому что не курю, товарищ майор!

– Хватит Ваньку-то валять. Со здоровьем нелады?

– Так точно, товарищ майор!

– Так ты того… лечись. Такие кадры нам нужны.

– Есть!

– И давай мне результат, Леонидов.

– Есть!

Матвеев вышел из кабинета. Алексей тут же крикнул:

– Беликов, заходите!

Валентин неловко, боком протиснулся в дверь.

– Садитесь, Валентин Дмитриевич, – Леонидов задумчиво повертел в руках карандаш: надо все начинать сначала. – Скажите, как вы познакомились с Лилией Мильто? Где, при каких обстоятельствах? Когда это случилось?

– В середине августа. Точную дату назвать не могу. В офисе на Павелецкой, где я сейчас работаю. То есть работаю дома, но на них. Они дали объявление в газете, я его нашел, позвонил, приехал на собеседование.

– И сразу увидели Лилю?

– Ну да. Сразу. Они, видимо, сотрудников набирали, директор с кем-то беседовал, поэтому секретарша попросила меня подождать в приемной. Смотрю, на диване девушка сидит, симпатичная такая, рыженькая. Я присел рядом. На диван.

– И заговорили с ней?

– Нет.

– Почему?

– Знаете, я стесняюсь женщин, тем более таких симпатичных, – откровенно сказал Валентин. – Кто знает, чего от них ждать? Запросто может послать подальше, они же думают, что все мужики к ним клеятся.

– Значит, до знакомства с Лилей у вас не было девушки?

– Почему? Была. Знаете, у меня ведь своя квартира. Бабушка умерла года два назад и родители решили меня отделить. Мама хотела, чтобы я женился, пыталась познакомить с дочками своих приятельниц. Ну я сопротивлялся, сопротивлялся, а потом одна попалась ничего. Мы расписываться не стали, решили так пожить. Посмотреть, что получится. – Беликов глубоко вздохнул.

– Ну и что получилось?

– Она сбежала через месяц. Заявила, что со мной со скуки можно умереть, что я помешанный, и ушла. Не понимаю, что этим женщинам надо? Я все время молчу, сижу за компьютером, никому не мешаю.