Испытание воли - Чарлз Тодд

Дождь лил так сильно, что Ратлидж решил переждать в конце аллеи, под укрытием нависших деревьев. Лицо у него совсем промокло, волосы прилипли к голове, плечи пальто потемнели от воды. Но ему полегчало после того, как он вышел из дома, оказался вдали от странных глаз, которые сказали ему правду — но не всю, а только часть. Ему не нужен был Хэмиш, который нашептывал: «Она врет!» Он и сам понимал, что Леттис Вуд что-то от него скрывает, но что? Этого ему никак не удавалось из нее вытянуть.

Гроза ушла дальше, ливень сменился моросящим дождиком. От земли поднимался пар. Во влажном воздухе дышалось по-прежнему трудно. Ратлидж завел мотор. Выехав из Аппер-Стритема, он повернул на дорогу, ведущую к Уорику. Никакой цели у него не было; хотелось лишь убраться как можно дальше от городка и проблем, вызванных убийством Чарлза Харриса.

«Тянет тебя к ней, к ведьме, — заметил Хэмиш. — Интересно, что бы сейчас сказала Джин?»

— Ничего меня к ней не тянет, — возразил Ратлидж. — Здесь что-то другое. Пока не знаю, что именно.

«Значит, ты решил, что она околдовала и капитана, и полковника? Что она имеет отношение к убийству?»

— Как-то не представляю ее убийцей…

Хэмиш расхохотался: «Уж тебе-то следует знать лучше, чем кому бы то ни было: часто убивают не из низменных, а, наоборот, из самых лучших побуждений!»

Ратлиджа передернуло. Что такое в Леттис Вуд взывает к нему вопреки здравому смыслу?

Сама того не желая, она подтвердила запутанные показания Хикема. Да и поведение Уилтона, его нежелание приезжать в «Мальвы» после ссоры и объяснить, из-за чего она произошла, косвенно подтверждало подозрения в его адрес. Дело медленно и неотвратимо двигалось к концу. Одно непонятно: при чем здесь девочка?

Слишком поздно Ратлидж заметил за поворотом велосипед. Он отреагировал на уровне рефлексов. Успел нажать на тормоз; машину занесло на раскисшей дороге. Его швырнуло набок.

Хэмиш с чувством выругался, как будто сидел на заднем сиденье и его хорошенько тряхнуло.

Посреди дороги, склонившись над велосипедом, стояла Кэтрин Тэррант. Бампер машины застыл футах в пяти от нее, а то и меньше: сам того не понимая, Ратлидж гнал гораздо быстрее, чем допускали погодные условия.

Оправившись от потрясения, она сердито воскликнула:

— Дурак вы этакий, вы что же себе позволяете? Почему гоняете, как ненормальный? Вы могли меня убить!

Но он уже вышел из машины, и Кэтрин его узнала.

— А-а-а… инспектор Ратлидж!

— А вы какого черта стоите посреди дороги? Чтобы вас задавили? — ответил он с неменьшей злобой, подходя к ней и стискивая кулаки. Противный моросящий дождь не улучшал настроения.

— У меня порвалась цепь — может быть, звено ослабло или я слишком дернула, когда ее заклинило… Ради бога, не стойте столбом, положите мой велосипед к себе в багажник и отвезите меня домой, пока мы оба не промокли насквозь! — Она тоже пребывала в дурном настроении, но, как заметил Ратлидж, не вымокла, как будто во время самого сильного ливня где-то пряталась.

Они смотрели друг на друга в упор невидящим взглядом. Оба были заняты своими мыслями. Кэтрин опомнилась первая и улыбнулась:

— Давайте-ка лучше уйдем с дороги, иначе из-за поворота может вылететь другой лихач, и тогда нам точно конец! Отвезите меня домой, а я напою вас чаем. Вам он, похоже, не помешает, как и мне.

Ратлидж отнес велосипед в машину. Кэтрин помогла его погрузить в багажник. Как ни странно, Ратлиджу показалось, что велосипед каким-то образом вытеснит с заднего сиденья Хэмиша. Не дожидаясь, пока он откроет дверцу, Кэтрин обошла машину и села на пассажирское место.

Ратлидж завел мотор, сел за руль и спросил:

— Где вы прятались от дождя?

— У Холдейнов. Их сейчас нет дома, но я зашла за книгой, которую мне обещал Саймон. — Она достала из корзинки большой, тщательно обернутый пакет и положила его себе на колени. — Он привез ее из Парижа и решил, что мне будет интересно… Книга об импрессионистах… Вы их знаете?

По пути они говорили об искусстве. Войдя в дом, Кэтрин велела слуге достать велосипед. Не оборачиваясь, она повела гостя в студию. Положила книгу на табурет, сняла шляпу и пальто и сказала:

— Снимите пальто, тогда оно высохнет быстрее.

Ратлидж послушался и огляделся в поисках стула, на спинку которого можно было бы повесить пальто.

Кэтрин вздохнула:

— Да, сегодня Мейверс задал всем жару в Аппер-Стритеме! Что вы думаете о его маленьком представлении?

— Он притворялся? А может, обиделся?

Кэтрин пожала плечами:

— Кто знает? И кому какое дело? Главное — он всех облил грязью. По-моему, он делал это с искренним наслаждением. Бичевал пороки. Бедняга, он только так и может всем отомстить — злыми словами. На его мысли никто и внимания не обращает.

— Возможно, именно поэтому он убил Чарлза Харриса.

— Да, наверное, чтобы мы наконец заметили его. Лично я не стану возражать, если его арестуют и увезут в Лондон или еще куда-нибудь! Мне совсем не нравится, когда мою жизнь разбирают по косточкам на потребу половины жителей Аппер-Стритема, да нет, не половины, а всех! Все будут сплетничать. Не о том, что Мейверс говорил о них самих, а об остальных. Тем, кого там не было, вскоре покажется, что и они присутствовали при обличении.

Кэтрин ходила между картинами, трогала их, не глядя; видимо, ее утешало само сознание, что они рядом.

— Весьма неприятная картина человеческой натуры.

— О да. Я давно поняла: жизнь никогда не бывает такой, какой вы ожидаете. Вам кажется, что вот-вот наступит счастье, вы готовы схватить его, видите его, пробуете на вкус, от всей души надеетесь, что познаете его целиком, а оно ускользает.