Нарушитель сделки - Харлан Кобен

Уин и Майрон отправились в свой офис. После побоев у Майрона болело все тело, но кости остались в целости, и он был твердо намерен продолжать борьбу до победного конца. Такой уж он был человек. Отчаянный храбрец.

— Ну и видок у вас, — заметила Эсперанса.

— Ты придаешь слишком большое значение внешности. — Майрон бросил ей фотографию Адама Калвера. — Покажи своей подружке Люси, может, она его узнает.

Эсперанса вскинула руку в шутливом салюте:

— Яволь, герр коммандант.

«Герои Хогана» был ее любимым старым фильмом. Майрон терпеть не мог этот фильм, и ему всегда хотелось оказаться в студии в тот миг, когда честолюбивый сопляк режиссер говорит: «Слушайте, у меня есть сюжет для комедии положений! Место действия, — лагерь для военнопленных в нацистской Германии. Обхохочешься».

— Звонков было много?

— Можно сказать, миллион. Главным образом из редакций газет. Хотели, чтобы вы рассказали о контракте Кристиана. — Эсперанса улыбнулась. — Отличная работа.

— Благодарю.

— Скажите, — спросила Эсперанса, постукивая карандашом по губе, — а этот Отто Берк, часом, не холостяк?

Майрон в ужасе воззрился на нее.

— А тебе-то что за дело?

— Он довольно хорош собой.

Майрона опять затошнило.

— Норовишь выпросить у меня прибавку к жалованью? Пожалуйста, скажи, что это так.

Эсперанса кокетливо улыбнулась, но промолчала. Майрон отправился в свой кабинет.

— Погодите, — остановила она его. — Прямо перед вашим приходом поступило весьма странное сообщение.

— От кого?

— Какая-то женщина по имени Мадлен. Фамилию не назвала. Голос томный.

Деканша. Хмм…

— Номер оставила?

Эсперанса кивнула и протянула Майрону бумажку.

— Не забывайте, что презерватив — друг человека.

— Спасибо, матушка.

— Кстати, ваша мать звонила уже дважды, а один раз и отец сподобился. Полагаю, они беспокоятся за вас.

Майрон вошел в кабинет, свое маленькое святилище. Ему здесь нравилось. Почти все переговоры и важные встречи он проводил в комнате для совещаний, оформленной совершенно стандартно, и это давало ему возможность украсить свой кабинет по собственному вкусу. Слева из окон, разумеется, открывался вид на Манхэттен. Стену за письменным столом сплошь покрывали афиши бродвейских мюзиклов: «Скрипач на крыше», «Пижамная игра», «Как преуспеть в бизнесе без особых стараний», «Человек из Ла-Манчи», «Отверженные», «Хористки», «Вестсайдская история», «Призрак оперы».

На другой стене висели кадры из кинофильмов: Хамфри Богарт и Ингрид Бергман в «Касабланке», Вуди Аллен и Дайана Китон в «Энни Холл», Кэтрин Хепберн и Спенсер Трейси в «Ребре Адама», братья Маркс в «Ночи в опере», Адам Уэст и Берт Уорд в «Бэтмене» — телевизионном, где Берджесс Мередит играл Пингвина, а Сезар Ромеро — Шута. Золотой век телевидения.

И наконец, на последней стене располагались фотопортреты клиентов Майрона. Через несколько дней здесь появится и снимок Кристиана Стила в синей футболке «Титанов».

Майрон набрал номер Мадлен Гордон и нарвался на автоответчик. Зазвучал ее бархатистый голос. Услышав его снова, Майрон почувствовал сухость в горле и положил трубку. У него не было никакого желания оставлять сообщение. Его блуждающий взгляд уперся в часы на дальней стене. Они были сделаны в форме громадных наручных часов, а посреди циферблата красовалась эмблема «Бостон селтикс». Стрелки показывали половину четвертого.

Он еще успеет наведаться в университетский городок. Мадлен ему не нужна, а вот с деканом встретиться весьма желательно, и лучше застать его врасплох.

Подойдя к столу Эсперансы, Майрон сказал:

— Я ненадолго уеду. Если буду нужен, звони в машину.

— Вы что, хромаете? — спросила девушка.