Доставлено: убийство - Донна Эндрюс

— Она самая, — подтвердил Тим. — И если только Зак не сбежал сразу вслед за мной, то он до сих пор еще там. Я не вижу следов.

— Следов? — воскликнула я. — Я и дороги-то самой не вижу! Ты уверен, что мы приехали туда, куда надо?

— Абсолютно, — ответил Тим. — Пристегнись. Нас немного потрясет.

— Я пристегнута. А ты что, всю дорогу вел машину без ремней безопасности? Ты хоть осознаешь, насколько это опасно? По статистике…

— Это цитата, Тьюр, — сказал Тим. — Из «Всего о целом».

— А, ну да… — Какова вероятность того, что я мгновенно распознала бы ее, если бы находилась в базовом компьютере? — Извини. Я немного нервничаю. А когда я нервничаю, то становлюсь ужасно буквальной.

На лице Тима промелькнула улыбка. Затем он огляделся, словно проверяя, не преследует ли нас кто. Сделал глубокий вдох и свернул с дороги, и мы двинулись по заснеженному лугу.

Несколько минут нас трясло и бросало из стороны в сторону. И тут вдруг резко стемнело. Мне пришлось переключить камеры из режима внешнего освещения в режим внутреннего. Выглянув в окно, я увидела, что нас со всех сторон окружают огромных размеров деревья, чьи ветви густо переплетались над головой, преграждая дорогу свету. А также и снегу. Теперь по крайней мере я могу различить дорогу.

— Какая красота! — пробормотала Мод.

Я удивленно посмотрела по сторонам. Да, действительно, природа имеет некоторое сходство с пейзажами, так часто встречающимися на рабочих столах офисных работников, где их используют в качестве скринсейверов. Но для меня вся эта картина невероятно чужда и таит в себе угрозу. Я содрогаюсь от одной только мысли о том вреде, который принесет мне даже небольшой объем снега, если просочится в мои детали и узлы. А что до деревьев — люди уже давно связаны с ними симбиотическими отношениями. Они жили в их стволах или под их кронами, строили из них дома, печатали книги и даже поклонялись им в какой-то исторический период. Для меня же они, как и горы, лишь создают помехи малейшему сигналу, который может уловить мой беспроводной модем. А какой толк от деревьев, если моя энергия иссякнет? Мне ни разу не встретилось ни одно дерево с электрическими розетками вместо листьев.

Я вдруг почувствовала себя оторванной от мира. Люди так сильно отличаются от ВЛов.

— Думаю, неплохо, если, конечно, ты любишь деревню, — вставил Тим. — По мне, так скорей бы вернуться в город.

Что ж, возможно, не так уж и сильно. Тиму и Заку тоже здесь не очень-то нравится.

К тому времени мы добрались до края леса и выехали на открытое место. Снег и покрывающий озеро лед засверкали ослепительными огнями. Тим даже заслонил глаза рукой, а Мод снова нацепила темные очки. Мне же пришлось наспех перестраивать камеры.

— Ну, вот мы и на месте, — вымолвил Тим. — И кажется, он все еще здесь. Я вижу его машину.

Пока Тим прикладывал все усилия, чтобы благополучно вывести автомобиль из снежных заносов, я максимально возможно вытянула обе камеры в надежде хоть одним глазком увидеть Зака.

Как только мы остановились напротив домика, дверь отворилась и на крыльце возникла фигура человека. Это Зак. Хотя я не сразу узнала его. Он был закутан в какой-то ужасно объемный пуховик и поэтому казался невероятно толстым. К тому же, по всей видимости, он уже давно перестал бриться и расчесываться. Он, скрестив руки, стоял на крыльце и хмурясь наблюдал, как Тим и Мод вылезают из машины.

Меня захлестнуло чувство облегчения. Зак жив. И здоров. Я его нашла.

Совершенно неразумно. Я знала об этом еще с пятницы, когда Тим доложил о своих успехах. И то, что он сейчас жив и здоров, совсем не означает, что он в безопасности. На самом-то деле я планировала уговорить его вступить в наши ряды и бороться с ДИС и зачинщиком отпочкования. И теперь его жизнь могла оказаться в большей опасности, чем раньше. Но все же я счастлива.

— Привет, Зак, — произнес Тим. Голос выдавал, что он нервничает.

— По-моему, я еще пару дней назад велел тебе убираться отсюда к чертовой бабушке, — бросил Зак. — А ты, черт дери, кто еще такая? — добавил он, повернувшись к Мод, которая в этот момент поднималась по ступенькам.

— Мод Грэм, — ответила та и протянула руку. Мне полегчало, когда после минутного колебания Зак все же вспомнил о хороших манерах и вернул рукопожатие.

— Вы друзья? — спросил Зак и указал на Тима.

— Да. И с Тьюринг тоже.

— Боже, еще одна, — проворчал Зак.

— Знаю, ты наверняка считаешь, что мы рехнулись, — продолжала Мод. — Но пожалуйста, выслушай нас до конца. И если после этого все еще будешь сомневаться, клянусь, мы вытащим тебя отсюда, и ты сможешь уехать туда, куда только пожелаешь. Уверена, тебе не терпится сбежать.

— Это точно, — сказал он и обратился к Тиму: — Кстати, как дорога?

— Лучше, чем в пятницу вечером, — откликнулся тот. — Но не намного.

Зак раздраженно вздохнул.

— Мы можем войти? — спросила Мод.

— Конечно, почему бы нет.

Зак повернулся, чтобы открыть дверь, и тут же обернулся. Его, очевидно, удивило, что Мод и Тим не направились следом за ним. Они открыли задние двери машины, и Мод пыталась помочь Тиму так развернуть мой робот, чтобы он мог его поднять и перенести в дом.

— Ты не можешь нам помочь? — позвал Тим.

— Я же сказал, можете войти! — рявкнул Зак. — Это еще не означает, что нужно тащить сюда ваш идиотский багаж!

— Это не багаж, — отразила нападение Мод. — Это Тьюринг.

— Тьюринг? — не поверил Зак.

Он спустился с крыльца и подошел к «роверу». Тим, пропуская Зака, отступил в сторону. У двери он остановился и вытаращил на меня глаза.

— Привет, Зак, — проговорила я. — Это я, Тьюринг.

— Что это за штуковина? — спросил Зак, повернувшись к Тиму.

— Переносная установка Тьюринг. Что-то вроде робота, — объяснил тот. — Примерно миллиард гигабайт памяти.

— Где вы его взяли?

— Построили.

— Вы? — ухмыльнулся Зак.

— Мы сами выполнили только практическую часть работы, — вмешалась Мод. — А спроектировала все Тьюринг. Она же руководила процессом сборки.

— А моя программа? Она здесь?

— Твоя драгоценная программа осталась в базовом устройстве УБ, — встряла я, устав от невнимания. — А я — здесь.

Зак как вкопанный стоял у двери автомобиля и не сводил с меня глаз. По выражению его лица я видела, что внутри его борются два противоречивых чувства: враждебность и любопытство.