Второе дыхание - Дик Фрэнсис

Я поцеловал бабушку в лоб, чувствуя себя таким же усталым, как она, и поехал вместе с Джет на ее машине на Паддингтонский вокзал, откуда идут поезда на запад. Паддингтонский вокзал был излюбленным местом самоубийц (хотя Гленда предпочла метро), а еще там имелся ксерокс-автомат: кидаешь монетку – получаешь копию.

После длительного прощания, достойного Ромео и Джульетты, Джет наконец созналась, что Рави Чанд поделился с ней последними новостями о моем состоянии здоровья и пригодности к активным действиям.

– И что он сказал?

– Чтобы ты недельку обождал. Снова ждать!

– Слушай, сколько можно тянуть? – взмолился я. – Этак мы и за пятьдесят лет до развода не доживем!

Улыбающаяся, с блестящими глазами, Джет помогла мне сделать копию записей из Вериной папки. Когда мы спустя две короткие улицы наконец расстались, я сложил копии Вериных записей в коричневую папку, и сунул ее в один огромный карман плаща, а оригиналы сложил в другую папочку, бумажную, и сунул в противоположный карман.

Где-то около полуночи я сидел на пороге Крисовой квартиры и ждал его, совсем как тот курьер из «Молнии».

Крис появился с ключом наперевес – и остановился, удивленный тем, что я приехал к нему так поздно.

– Я дверь захлопнул, а ключ забыл внутри, – объяснил я, пожав плечами. – Ничего, если я у тебя переночую?

Крис посмотрел на часы и сказал: «Ну ладно…» без особого энтузиазма – но, в конце концов, сколько раз он сам у меня ночевал?

– Заходи, – сказал он. – Снимай свой плащ. Что-то ты совсем хреново выглядишь. Тебе чаю или кофе?

Я сказал, что мне отчего-то холодно, я лучше в плаще посижу. Крис поставил чайник, принялся греметь чашками.

– Не знаю, что именно ты отправил в Ньюмаркет с тем курьером, но это явно было не то, что Гленда увезла у Джорджа, – сказал я, чуть заметно улыбнувшись.

Крис застыл и уставился на меня.

– А ты откуда знаешь, черт побери?

– Ну как же! Кто, как не ты, позаботился о том, чтобы мотоциклист из «Молнии» не добрался до дома Квигли раньше, чем следовало? Сперва ты заставил бедолагу тебя ждать, потом еще угощал его кофе с тостами – и все затем, чтобы он приехал в Ньюмаркет только тогда, когда Квигли уже отбудет на скачки в Челтнем!

Крис расхохотался.

– Ну да, мне захотелось подшутить над стариной Оливером. Уж больно он суетлив!

– Да уж, подшутить над Оливером – милое дело, – кивнул я.

– Гленда нас чуть с ума не свела в тот четверг, – сказал Крис. – Целый день только и твердила, что у нее, мол, при себе бумаги Джорджа и там все доказательства, что он предатель. Просто до печенок достала. А потом позвонил Оливер, и они с Глендой сцепились. Он ей сказал, что она взяла список лошадей, которые должны участвовать в скачках в Германии, и что список его, Оливера, и он ему нужен.

– Но ты и не подумал его отправить, – сказал я.

– Ну да! – ухмыльнулся Крис. – То-то старина Оливер взбеленился!

– А что же ты тогда отправил с курьером в Ньюмаркет?

– Список лошадей. Я его из газет вырезал. А что?

– А тот список, что должен был отправить, ты читал?

– Нет, конечно! Там все по-немецки.

– Покажи, а?

Крис охотно кивнул, отправился в свою спартанскую спальню, выдвинул ящик комода и выкопал из кучи носков самую обыкновенную папку, точь-в-точь такую же, как моя. Крис протянул ее мне без каких бы то ни было колебаний. Мне хватило одного взгляда, чтобы убедиться: это то, что мне нужно. Документы были не те, что на Троксе, но явно из той же оперы.

– Вот они, – сказал Крис. – Гленда думала, это любовные письма. А на самом деле – всего лишь списки лошадей. Видишь, вот это слово? Это как раз и значит – «скаковые лошади».

Он указал на слово «Pferderennbahn».

– Это слово значит «скаковая дорожка», – мягко возразил я.

– Да? Ну и что?

– Ну и… э-э… Послушай, – спросил я, – а кто же тогда встретил курьера в доме Оливера и расписался в получении?

– Угадай!

– Сейчас-сейчас… А это был не Робин Дарси?

– Ты гляди, какой догадливый!

– Вы с Робином приятели. Он останавливался в «Гербе Бедфорда», а мне говорили, что оттуда до конюшни Оливера Квигли не больше ста ярдов. Кто же еще это мог быть? Особой догадливости тут не требуется.

– Ага… ну ведь, в конце концов, это была просто шутка. Как ты догадался?

– Ты нам сказал, что Робин во вторник улетел в Майами… ну и что? Я зачем-то звонил в тот отель, и мне сказали, что он съехал вчера. Впрочем, это неважно. Слушай, а почему бы нам не снять копии с этих немецких писем? А потом можешь отвезти их Оливеру. Представляешь, какая рожа у него будет? Копии делать всегда полезно. А то вдруг ты потеряешь оригиналы, а Оливер возьмет и подаст на тебя в суд!

Крис зевнул, вздохнул и согласился.

– Если хочешь, я сам схожу, – предложил я.

– Да нет, я лучше с тобой. Идем прямо сейчас.

– Пошли.

Я взял папку и, собрав силы, которые у меня, похоже, были уже на исходе, вышел из квартиры Криса, не оглядываясь и весело насвистывая марш, как будто так оно и было задумано с самого начала.

Я услышал, как Крис задумчиво хмыкнул у меня за спиной, как бы сомневаясь, стоит ли поддаваться на авантюру, но до вокзала было рукой подать, и мой энтузиазм заразил его.

Я отправил Криса наменять монет для ксерокса, а сам тем временем поспешно отксерил все бумаги, положив сверху немецкий список, так, чтобы всем – и Крису в том числе – было видно, что это именно он. Потом мы пошли обратно к нему домой. Я нес папку под бабушкиным плащом, а Крис зажал папку Гленды под мышкой.

Первоначальное возбуждение улеглось. Ночь внезапно показалась мне ужасно холодной. И тут Крис вдруг сказал:

– Надеюсь, Робин не станет сердиться, что мы сняли копии. Ну ничего, все равно он вот-вот должен приехать за папкой. Он мне днем звонил на работу и сказал, что будет после часа ночи.

Тут уж я сам забеспокоился.

– Я думал, он в Майами.

– Да нет, он только завтра улетает. Похоже, у него переменились планы.

Крис снова глянул на часы.

– Уже час. Робин вот-вот должен приехать.

– Серьезно?

Это мне не понравилось. Пора было найти благовидный предлог и тихо смыться.

Крис шел впереди меня. Он внезапно притормозил, потом столь же внезапно ускорил шаги:

– Ну-ка, кажется… Точно, он! – радостно воскликнул он, указывая вперед.

Я остановился, постоял, прислушиваясь, и резко повернул в сторону вокзала. Я попытался пуститься бегом, но паратуберкулез все еще давал о себе знать, так что я то и дело спотыкался.