Второе дыхание - Дик Фрэнсис

Если у меня двадцать девять жизней, то сегодня, видимо, был самый подходящий день, чтобы израсходовать еще одну.

Крис всегда бегал лучше меня, даже когда я был в форме, но такси ему было не догнать. Таксист-полуночник притормозил рядом со мной, уверенный, что спасает своего очередного пассажира от уличного грабителя. Едва я успел кое-как захлопнуть за собой дверцу, машина с визгом развернулась на двух колесах и устремилась в переулок. Я мельком заметил, как двое бегущих за мной людей остановились, разочарованно опустив руки и глядя мне вслед. Их добыча ускользнула.

В свете фонаря блеснули знакомые толстые очки в тяжелой черной оправе. Робина трудно с кем-либо спутать. Позади Робина возвышался белокурый разочарованный богоподобный норвежец.

Крис все еще прижимал к груди папку Гленды. Хотя теперь в этой папке лежали уже не опасные списки на немецком, а безобидная история болезни на английском – копии Вериных записей, переснятые с помощью Джет.

А у меня в одном из глубоких карманов, как и прежде, лежали оригиналы Вериных записей, а в другом – истинный дар человечеству от «Объединенной компании», наследство Лорикрофта: сведения о том, кто, где, когда и сколько готов продать и купить урана-235 и плутония-239.

Таксист спросил, куда я хочу ехать. Хотел я в постельку к Джет, милой, веселой и любящей. Но вместо этого я попросил водителя обогнуть квартал и вернуться к вокзалу. Там, по крайней мере, будет тепло и не так погано на душе.

Я уселся на скамейку в зале ожидания, разделяя бодрствование с полночными пассажирами и голодными отверженными.

Мое бегство от Криса и Робина было следствием первого порыва, импульсивной реакции. Поразмыслив, я решил, что это было глупое ребячество. И как я теперь буду объясняться и извиняться перед ними? Помрачение рассудка на меня накатило, не иначе. Правда, в кармане у меня лежала пачка тайных списков, незаконной информации. Это были опасные улики, но против кого, спрашивается? И кому теперь отдать эту папку? Тому, от кого получает указания Джон Руперт? Но где его искать? И кто он такой?

Я вспомнил загадочные указания, полученные от таинственного шефа.

Выигрывайте исподтишка.

К тому, что узнаете, относитесь осторожно.

Я не выполнил ни того, ни другого.

Если проход через лабиринт существует, если вообще существует сам лабиринт, как проще разрешить загадку – выйдя наружу или углубившись внутрь?

Папку с Вериными бумагами можно объяснить как очередную попытку подшутить над Оливером Квигли. Я рассчитывал обратить все дело в шутку, и это было вполне возможно. Так зачем же я сбежал от Робина?

Наконец я решил, что все дело было в том видении, которое явилось мне в бреду: Робин с Крисом стоят рука об руку и манят меня, собираясь пристрелить. С тех пор я бессознательно считал их союзниками, хотя до сих пор не верил, что Крис действительно способен на жестокость. Нередко бывает, что люди одновременно верят в несовместимые вещи – как те, кто терпеть не может богатеев и тем не менее еженедельно покупает лотерейные билеты, надеясь разбогатеть.

Относиться осторожно… Что, собственно, он имел в виду?

И к чему именно? К острову Трокс? К грибам, к коровам, к международному терроризму?

К Одину…

Но тут я уснул.

Проснувшись часов в шесть утра, я обнаружил, что мой спящий мозг успел разложить информацию по полочкам и выделить дополнительный фактор. Я зевнул. Дополнительный фактор небось спит без задних ног…

За те четыре-пять часов, что я проспал, забившись в уголок, никто меня не потревожил. Я посмотрелся в зеркальный рекламный щит, висящий на стене рядом со мной, и убедился, что моя сыпь почти сошла, превратившись в мелкие розовато-коричневые бугорки, но зато глаза у меня опухли будь здоров, а небритый подбородок щетинился, точно прошлогодняя стерня. Я решил, что в таком забулдыге причесанного и ухоженного Перри Стюарта все равно никто не опознает, а потому оставил все как есть и принялся рыться в карманах шерлокхолмсовского плаща.

Помимо папки с немецкими бумагами Лорикрофта и их копиями, в карманах обнаружились Верины оригиналы, фотоаппарат и бумажник. В фотоаппарате, кроме грязи с острова Трокс, ничего ценного не было, зато бумажник изверг из себя паспорт, кредитную карточку, чек, телефонную карточку, международные водительские права и горсточку мелочи, которую я позаимствовал у Джет.

Неподалеку стоял фотокиоск, сулящий «моментальное фото на паспорт». Киоск работал с восьми, и, как только он открылся, я постучал в дверь, намереваясь проверить профессиональные способности вялого парнишки лет восемнадцати. К моему немалому изумлению, стоило мне спросить, не знает ли он места, где возьмутся сделать сложную работу в такой ранний час, парнишка мгновенно оживился. Он осмотрел фотоаппарат, потом повнимательней пригляделся ко мне.

– Ой! Вы, случайно, не Перри Стюарт? А что это у вас с лицом, а? Болеете, что ли?

– Мне уже лучше, – коротко ответил я.

– Хотите, я вам одолжу бритву? – предложил он, рассеянно ковыряясь в фотоаппарате карандашиком. – Вам нужны те снимки, которые могли сохраниться под этой грязюкой?

– А вы знаете кого-то, кто может это сделать?

– Извините! – Паренек, похоже, всерьез обиделся. – Я четыре года учился таким вещам на вечерних курсах! Возвращайтесь через час. Для меня большая честь помочь вам, мистер Стюарт. Я сделаю все, что смогу.

Я приуныл. Тут особо рассчитывать не на что.

Сонный голос, заспанная физиономия… Я пожалел, что не обратился в другое место.

Однако в том, чтобы быть знаменитостью, есть свои плюсы. Вернувшись через час, я обнаружил в киоске подносик, застеленный салфеткой, а на подносике – дымящийся кофейник, корзиночку с горячими рулетами и прочие радости. Даже свежевычищенную электробритву в бумажной салфеточке с оборками. Я поблагодарил обитателя киоска за заботу. За это мне пришлось выслушать многочисленные подробности о процессе воскрешения негативов, погребенных в коровьем навозе.

Я позавтракал, побрился, выразил искреннее восхищение его искусством. Парнишка при мне напечатал несколько экземпляров цветных фотографий, и мне пришлось подписать с десяток автографов – любую другую плату он принять отказался. Парнишку звали Джейсон Уэллс. Я пожал ему руку и попросил у него карточку с адресом – на всякий случай.

– Это не мой киоск, а дядин, – сказал парнишка. – Когда-нибудь свой заведу. Можно вас сфотографировать? Я вашу фотку на стенку повешу.

Он несколько раз щелкнул меня – и, похоже, счел себя вполне вознагражденным за тридцать шесть чистых негативов и превосходные увеличенные снимки, которые я тоже взял с собой.