Убийственный грейпфрут - Наталия Левитина

— Ты ненормальный! — взвизгнула Полина. — Замолчи!

Девушка, очевидно, вплотную приблизилась к границе капитальной истерики. Максим поцеловал Полину в мокрую щёку и погрозил Егору кулаком.

Майор (который так и не присел и всё это время стоял в центре бескрайнего зала, как статуя правосудия) направился к бару и потрепал по плечу несчастного музыканта. Петя на секунду явил миру измученный, страдальческий лик с красными, заплаканными глазами и, не произнеся ни слова, вновь упал на барную стойку.

— Бедняга, — прокомментировал Егор, многозначительно посмотрев на сыщика. — Его прекрасная Дульсинея, увы, того, — чуть слышно добавил он и закатил глаза.

Наверняка Егор переживал из-за случившегося, но держал это в тайне. Он никак не мог расстаться с привычкой зубоскалить по любому — даже трагическому — поводу.

Андрей подумал о том, что маска вечного шута не позволяет разобраться, что у Егора внутри. Возможно, сейчас парень страдает не меньше своего приятеля — но Петя не стесняется слёз, а Егор отгородился от публики циничной ухмылкой. Поверить в то, что он ни капли не расстроен, было трудно. Милая, добрая, безотказная Татьяна целых три года находилась рядом с ним, поклоняясь ему, как божеству, выполняя все его желания и тайно страдая от неразделённой любви. Теперь, когда его преданная поклонница погибла, кто будет возносить его на пьедестал? Сейчас Егор словно утратил лучшую часть себя, нарисованную воображением влюблённой в него Татьяны.

— Давайте, что ли, сбацаем чего-нибудь? — осторожно предложил Максим и с тоской посмотрел в сторону сцены. — А то совсем тошно.

Барабанщик выпустил несчастную Полину из объятий на волю. На плече у Максима осталось тёмное пятно от её слёз и косметики. Зарёванная блондинка поднялась с дивана и, вытирая щёки ладонью, побрела в сторону ванной комнаты.

— Петя, хватит убиваться, иди сюда. Мы тут киснем, а толку от этого никакого, всё равно ничего нельзя изменить. Давайте репетировать.

— Точно! — поддержал друга Егор и решительно встал с места. — Отличная идея, Макс.

Петя отклеился, наконец, от барной стойки и, шмыгая носом, поплёлся к сцене. Сердце разрывалось при взгляде на его скорбную фигуру и измученное лицо.

Через пару мгновений музыка уже гремела — вибрировали гитары, грохотал барабан. Убитый горем вокалист исторгал из луженого горла душу, пытаясь избавиться от боли. Это был, по сути, реквием — современный, разодранный и расхристанный, далёкий от классических образцов с их скрипками и валторнами, — но тоже сотканный из горя и слёз…

Едва прозвучали первые аккорды, майор Вершинин поспешно ретировался на улицу. Он давно понял, что не является приверженцем пост-хардкора. Следом за сыщиком вышел продюсер и прикрыт за собой железную дверь.

— Признаться, я уже начал подозревать Таню… Под вашим давлением, — задумчиво проговорил Роман. — Нет, я, конечно, и сейчас не верю, что она могла отравить Дениса. Но если выбирать кого-то одного из всей компании — именно у Тани была возможность провернуть операцию так, что и комар носа не подточит. К тому же, Денис постоянно над ней издевался… Но теперь, когда случилось несчастье, я понимаю, что Татьяна не виновата.

— То есть, вы продолжаете связывать между собой эти две смерти?

— Мне кажется, так оно и есть. Наверное, Таня что-то знала. И преступник постарался от неё избавиться.

— Любите детективы? — скривил рот майор. — Все эти сюжетные хитросплетения — вымысел писателей и сценаристов. Они конструируют фантастические лабиринты в надежде запутать публику. А в жизни всё гораздо проще и страшнее. Вчера ночью бедной Татьяне не повезло — её автомобиль приглянулся какому-то уроду. Вот девушка и получила камнем по затылку.

Продюсер сокрушённо покачал головой.

— Так кто же отравил Дениса? — спросил он после минутной паузы. — Неужели Таня?

Лицо оперативника оставалось непроницаемым. Напрасно Роман всматривался в суровый лик майора, ждал, не дрогнет ли у того бровь или уголок губ.

Нет, никакой подсказки.

— Пока я не готов дать вам ответ, — произнёс наконец Андрей. — Придётся подождать ещё немного.

— Надеюсь, это не обернётся очередной трагедией.