Красное бикини и черные чулки - Елена Яковлева

— Ну так… — известил он меня наконец о благополучном завершении трудоемкого мыслительного процесса. — На Краюхе…

— Этот деятель. Ну покупатель. Он что, сразу к тебе подошел или ходил выбирал?

— Черт его знает! — Порфирий, громко покряхтывая, снова с ногами взобрался на диван. — Натурально как из-под земли вырос. Посмотрел мои работы, похвалил технику… Еще сказал, что хотел бы что-нибудь такое купить… Э, на даче, дескать, повесить, над камином… Да где же эта Жанна Аркадьевна запропастилась, тудыть ее? Кони тут бросишь, покуда ее дождешься!

И правда, где она там застряла? До тех пор пока этот троглодит не набьет свою требуху, ничего я из него не выужу!

Но тут — чу! — в замке повернулся ключ. Жанка на всех парах влетела в комнату и, взгромоздив на колченогий стол свой туго набитый картофельный мешок, стала выгружать из него невиданные яства в виде сосисок, батона и связки бананов.

У Порфирия хищно заблестели глазенки, Жанка только рот открыла, а он уже сжевал одну сосиску прямо с целлофановой оболочкой и жадно протягивал руку за другой.

— Да их же варить надо! — вскрикнула она.

— Не бойсь, у меня там, как в операционной, сплошная антисептика. — Порфирий красноречиво постучал по своей урчащей утробе.

Ну, с этим уж точно не поспоришь. Ведь так, паршивец, проспиртовался, что, когда наступит срок, его и черви глодать не станут, от одного духа закосеют.

— А где пиво? — отрыгнул он, управившись с сосисками.

— Тебе нельзя! — неуверенно пискнула Жанка и попыталась прикрыть своей тыльной частью полуразгруженную сумку.

Да где там! Порфирий налетел на нее, аки коршун, и выцарапал заветную бутылку «Жигулевского» местного розлива.

— Самое дешевое купила, — неодобрительно отозвался он о пиве, но гордо отказываться не стал, откупорил бутылку о край хромоногого стола, покрытого зазубринами, и, запрокинув голову, выхлестал до дна за один прием. — Уф-ф, а вот теперь я человек!

Лично я в последнем сильно сомневалась, но виду не подала.

— Ну хорошо, он купил у тебя картину, и что дальше? — продолжила я ровно с того самого места, на котором мне пришлось прерваться из-за того, что Порфирий набивал свое пузо.

— Нет, он ее не купил, — замотал головой этот забулдыга.

— Как не купил?! — вскричали мы с Жанкой одновременно.

— Он не купил ее на Краюхе, — невозмутимо ответствовал Порфирий, — я пригласил его сюда, — он обвел руками свою захламленную берлогу, — чтобы он смог выбрать, потому что на Краюхе у меня только три пейзажа было. Он и выбрал «Вид на морскую гавань», сказал, это именно то, что ему нужно. И заплатил хорошо.

— А бутылка откуда взялась?

— А бутылка, это уже потом… Я сам за ней в палатку за углом сбегал. И мы с ним обмыли это дело. Он покупку, а я продажу, а дальше… — Порфирий растерянно посмотрел на Жанку.

— Что было дальше, ты, конечно, не помнишь, — со вздохом довела я его мысль до конца.

— Нет, дальше было то, что я проснулся и увидел многоуважаемую Жанну Аркадьевну.

Да, немного же я добилась от этого обалдуя, прямо скажем, немного.

— Ну а белых лилий у этого щедрого покупателя в норковой шапке случайно с собой не было? — поинтересовалась я, ни на что особенно не надеясь, попутно перехватив встревоженный взгляд Жанны Аркадьевны.

— Лилий? — Порфирий почесал темечко. — Это в каком смысле?

— В прямом! — Так и въехала бы по этой пропитой роже.

— Нет, лилий я при нем не видел, — покачал головой доморощенный Айвазовский, — а вот мобильник у него был.

Я присмотрелась к Порфирию повнимательнее: так врет он все-таки или нет? Пожалуй, что не врет, слишком уж тупое у него выражение лица.

— Я же тебе говорила! — тут же активизировалась Жанка. — Он здесь совершенно ни при чем!

Ну, допустим, я тоже так думаю. Вопрос в другом: а кто этот благодетель в норковой шапке и при мобильнике, что купил у Порфирия его морскую дребедень?

— Жанна Аркадьевна, а у тебя случаем второй бутылочки не завалялось? — Порфирий сделал шаг в сторону безразмерной Жанкиной сумки.

— Тебе нельзя! — Жанка подхватила свой картофельный мешок и отскочила к стене.

Порфирий рванул было за ней и вдруг завис в прыжке:

— Да вот же, вот же он!

— Кто?! — дружно завопили мы с Жанкой.

— «Вид на морскую гавань»! Он не взял картину! А деньги, деньги где? — Порфирий буквально грохнулся на пузо и просунул ладонь под диван.

* * *

— Фу, слава богу, — Порфирий вытащил из-под дивана две смятые пятидесятирублевки, все в пыли, и утер со лба холодный пот. — А то я уже испугался, может, думаю, приснилось?

А я подошла поближе к срисованной с речки Вонючки «морской гавани» и склонила голову набок. Сто рублей за блекло-голубую даль и два утлых суденышка? Неведомый клиент в норковой шапке явно польстил нашему Айвазовскому.

Ладно, шутки шутками, а история, рассказанная Порфирием, выглядит все более и более правдоподобной. А также таинственной. Кто этот некто, щедрой рукой отваливший Порфирию сотню и той же щедрой рукой подмешавший ему клофелину в водку? Конечно, при условии, что это и в самом деле был клофелин, ведь экспертизы никто не проводил.

Я даже подошла к хромоногому столу и обнюхала пустую водочную бутылку, от которой банально разило дешевой спиртягой и только. Может, все-таки следователю Кошмарову свистнуть, заколебалась было я, но очень скоро отбросила эту идею по причине ее полной утопичности. И в самом деле, разве можно рассчитывать на Кошмарова после того «класса», который он показал на предыдущих стадиях расследования? К тому же у него теперь снова есть главный подозреваемый. Так что самое большее, что он сделает, так это засадит Порфирия в кутузку, чтобы он составил компанию Пакостнику.

«На что и рассчитывал неизвестный злоумышленник в норковой шапке», — шепнул мне кто-то на ухо. Я растерялась и уставилась на Жанку, а это, оказывается, был мой внутренний голос.

— Так, данный вещдок я реквизирую, — объявила я Порфирию, засовывая в пакет бутылку с хромоногого стола.

— Да бери, не жалко, — равнодушно отмахнулся он, — винтовые у нас все равно не принимают.

— И последнее, — добавила я многозначительно, — если вспомнишь про этого клиента что-нибудь интересное, немедленно свяжешься со мной. Через небезызвестную тебе Жанну Аркадьевну, — зыркнула я на Жанку. — А теперь — адью!

Жанка понеслась за мной в прихожую и повисла на плече:

— Ты не расскажешь Кошмарову?

— И не подумаю. Я же не такая предательница, как некоторые.

Жанка густо покраснела и виновато потупилась, а я помчалась разыскивать палатку, в которой Порфирий покупал водку, чтобы обмыть подвалившее ему счастье, сверхвыгодную реализацию срисованной с речки Вонючки морской гавани.