Свекровь для Белоснежки - Дарья Калинина

– Почему это наш Андроник – непонятно что? – возмутились они хором. – Он прекрасный мальчик.

– Нежный!

– Чуткий!

– Внимательный!

Но Эдик покачал головой:

– Он получился у вас уж слишком нежный и слишком чуткий для мужчины. Я встречал немало ребят, которых воспитывали одни матери, которые росли без отцов. Так я вам скажу, что даже в тех семьях мальчишки вырастали менее изнеженными, чем ваш паренек. Но теперь у вас есть шанс хотя бы отчасти исправить это.

– Как? Отдать Андроника в армию?

– Об этом пока еще рано говорить. Для начала разрешите ему повидаться с матерью.

– Нет!

– Об этом не может быть и речи!

– Она наркоманка!

– А вы – геи!

Но судя по всему, Жорж и Андре не видели в своей сексуальной ориентации ничего страшного. Подумаешь, предпочитают общество друг друга. Подумаешь, что вырастили мальчишку сопливым неженкой. Зато они любят друг друга! И у них все это надолго и всерьез!

– И потом вы не можете нас упрекнуть, будто бы мы влияли на ребенка.

– Андроник ничего не знал про наши отношения.

– Вот как? – заинтересовался Эдик.

– Да! Мы с самого начала старательно скрывали их от него.

– Никогда при нем не нежничали.

– Не целовались, не обнимались.

– Знали бы вы, чего нам стоило идти на такие жертвы!

Леся слушала и понимала, что все принесенные геями на алтарь семейного счастья жертвы оказались бесполезны. Они все равно вырастили ребенка с изуродованной психикой. Поведение Жоржа и Андре настолько сильно отличалось от поведения мужчин-натуралов, что ребенок у них, даже не зная о странностях своих папочек, вырос ущербным психически. И вопрос, сможет ли Андроник победить в себе это «родительское» воспитание, стоял сейчас очень остро.

Но сами Жорж и Андре считали, что у них все просто прекрасно. Если бы к ним не совались всякие там любопытные дамочки, в том числе и родная мамаша ребенка, все было бы и вовсе замечательно.

Примерно в таком ключе геи вели разговор с Эдиком еще четверть часа, пока тому не надоела эта бессмысленная дискуссия.

– Довольно толочь воду в ступе! – решительно произнес он. – Ни мне не удастся вас переубедить, ни вам меня. Пусть каждый останется при своем мнении. В данный момент меня интересует другое. Что произошло с сестрами?

– Мы не знаем.

– Опять вы за свое! Но ведь вы уже признались, что Таня шантажировала вас!

– Да, ей удалось узнать нашу тайну.

– Не так подробно, как вам, но достаточно, чтобы начать доить нас.

– Мы сами были виноваты, что разрешили ей слишком приблизиться к нам.

– Она что-то смекнула, потом начала шпионить за нами.

– Подсматривала!

– Подслушивала!

– И узнала, что мы на самом деле вовсе не братья, а… а просто двое мужчин, которые любят друг друга.

Леся услышала, как один из полицейских, сидящих поодаль от них, отчетливо сплюнул в этот момент.

– Тьфу ты! Любят они друг друга! Педики!

Андроник снова вздрогнул и сильно побледнел. Лесе опять стало чуть не до слез жаль паренька. И как он будет жить дальше с такой-то повышенной чувствительностью ко всему несправедливому и недоброму, что есть в этом мире? Да еще сам он такой… несуразный, словно бы нарочно привлекающий к себе беды и несчастья. Почему появляются такие вот бедолаги? И за что с самого рождения этого ребенка преследуют беды? Ведь если вдуматься, то судьба у мальчика страшная.

Мать оказалась наркоманкой. Родного отца он потерял, тот даже его и не увидел. Казалось бы, нашлись хорошие люди, усыновили мальчика, души в нем не чаяли всю жизнь, так и они оказались с изъяном!

Между тем Эдик продолжал требовать от Жоржа и Андре рассказать ему правду о том, что случилось с сестрами. Но сколько он ни бился, геи лишь твердили о том, что встречались возле летнего лагеря с Таней по ее настойчивому требованию, она возжелала получить внеочередное вознаграждение за то, что ей пришлось целый день провести в ожидании Андроника, который все задерживался и задерживался, а также за то, что ей, видимо, придется встречаться с Андроником еще и во время летних каникул.

– Мы все, включая Таню, думали, что, пока она будет отдыхать в летнем лагере, Андроник немного успокоится, может быть, даже забудет ее.

То же самое предполагала и Леся! Все-таки она хорошо знала свою кузину и понимала: вряд ли родители Андроника были в восторге от его выбора.

Но из-за привязчивости Андроника все пошло не так. Андроник не смог смириться с разлукой, он захотел видеться с Таней, он клятвенно обещал, что будет каждый день навещать ее.

– Прежде они виделись раз в неделю, от силы два раза. А тут каждый день… Девушка соглашалась на это лишь при одном условии: мы должны были повысить оплату ее работы.

У родителей Андроника и его возлюбленной был даже своего рода тариф. Одно свидание – один подарок. А подарком являлась любая понравившаяся Тане в магазине вещь.

– Нам с огромным трудом удалось уговорить эту алчную девчонку, что подарки она может выбирать только у нас в магазине, а не где-то еще.

Перед каждым визитом Тани приятели старательно прятали все наиболее ценные вещи от глаз алчной «невесты» подальше. Тот самый старинный, изумительно красивый веер, который нашла Леся, как раз и был спрятан владельцами магазина подальше от хищного взгляда Танечки. И в то же время оба мужчины понимали: если они хотят мира с Таней, то им придется идти на ее условия. И возможно, придется ей подарить и веер, и еще многое другое.

Конечно, с куда большим удовольствием они бы и вовсе турнули нахалку, но боялись, что причинят тем самым боль своему драгоценному Андронику. Так что все шло, как шло. Танечка выбирала понравившуюся ей безделушку, которую Жорж затем передавал Андронику, а тот в свою очередь торжественно дарил Тане. От раза к разу «сюрпризы» стоили все дороже и дороже. И компаньоны стали всерьез задумываться о переезде в другой город, что могло разом решить все возникшие проблемы и, самое главное, избавляло их от общества Танюши.

Но все же, пока они оставались в городе, им приходилось идти на поводу у шантажистки, потому что, если Танечка оставалась недовольна полученным презентом, то она устраивала веселую жизнь не только Андронику, но и его отцу с дядей.

– Вы что? – шипела малолетняя гадина на этих двух бедолаг. – Вы что, хотите, чтобы Андроник узнал правду о себе и своей матери? Хотите, чтобы я его потом бросила? А вы знаете, что он обещал мне с собой сделать, если я его брошу? Он наложит на себя руки, так и знайте!

Разумеется, Жорж и Андре меньше всего на свете хотели, чтобы с их драгоценным мальчиком случилось подобное несчастье. Они лишь могли горько сетовать на судьбу, которой вздумалось в качестве первой любви подсунуть их ребенку такое вот отвратительное корыстное и алчное существо.