Брат мой Каин - Энн Перри

– Что вы имеете в виду, мистер Монк? – слегка прищурилась женщина.

В ее облике сыщику не удалось различить ничего, кроме смущения.

– Они когда-нибудь ели вместе… пили эль, например? – принялся объяснять он. – Они встречались в помещении или на улице, а может быть, на берегу реки или где-то неподалеку от нее? Проводили они время с кем-то еще или только вдвоем?

– Да, я понимаю. – Женевьеву как будто осенило, а потом лицо ее сделалось горестным. – Вы хотите узнать, где следует искать… тело…

Тайтус вздрогнул, и его чувственный рот искривился в гримасе отвращения. Он бросил на Монка умоляющий взгляд, однако не стал его перебивать, хотя это явно стоило ему немалых усилий.

– Или свидетеля, – добавил детектив.

– Мне не приходит в голову ничего, что я могла бы вам сказать, – покачала головой миссис Стоунфилд. – Я уже говорила, что мой муж не распространялся насчет встреч с Кейлебом. Он всегда переживал после этого. Но один раз или, может, дважды его одежда была мокрой, и от нее пахло солью и рыбой. – Она глубоко вздохнула. – И чем-то еще – я не смогла определить, чем именно, но этот запах показался мне крайне неприятным.

– Понятно. Спасибо вам. – Уильям мысленно поинтересовался, не подскажет ли эта дама в конце концов сама, где следует искать Энгуса. Если ей это известно, она рано или поздно выдаст себя. Ведь ей необходимо получить доказательства смерти мужа. Стоя сейчас в этой аккуратной комнате, понимая, что ее хозяйке постепенно придется расставаться с дорогими для нее вещами, глядя на небольшую горку тлеющих в камине углей и всматриваясь в бледное лицо Женевьевы, изможденное от усталости и тревоги, Монк с трудом представлял, что она вообще способна пойти на обман. Впрочем, ему не раз приходилось ошибаться. А то, что эта женщина с благосклонностью относилась к Тайтусу, само по себе еще ни о чем не говорило. В этом требовалось разобраться как следует. – Тогда мне, наверное, больше незачем злоупотреблять вашим временем. До свидания, мадам. Всего доброго, мистер Нивен.

Весь оставшийся день и половину следующего детектив потратил на расспросы, которые, однако, оказались абсолютно безрезультатными. Даже в глазах самых придирчивых соседей Женевьева не уступала мужу с точки зрения порядочности и отличалась массой других достоинств, заставлявших ее выглядеть даже отчасти скучной. К числу ее недостатков можно было отнести лишь излишнюю заботу о деньгах и чрезмерное к ним уважение, а также весьма странное, по мнению окружающих, чувство юмора. Судя по их словам, миссис Стоунфилд смеялась гораздо чаще, чем следовало в соответствии с нормами приличия, и к тому же в довольно неподходящих случаях.

Тайтус Нивен являлся другом их семьи – по крайней мере, он поддерживал одинаково теплые отношения как с Энгусом, так и с Женевьевой. Причем никому из соседей не удалось припомнить случая, когда он появлялся у них дома во время отсутствия хозяина.

Если между ним и Женевьевой все-таки существовала какая-то тайная связь, они на редкость хорошо умели ее скрывать. Нивен имел основания завидовать Энгусу Стоунфилду, как в деловом, так и в личном плане; возможно, он даже ненавидел его, – однако доказательств подобной ненависти не существовало.

* * *

Вскоре после полудня Монк вновь направился в Ист-Энд, в устроенную в Лаймхаусе импровизированную больницу для тифозных, собираясь встретиться с Калландрой Дэвьет. Ему следовало увидеться с нею в силу сразу нескольких причин, главной из которых являлся вопрос о деньгах. Уильям вполне понимал, что собственных средств Женевьевы хватит совсем ненадолго, и ему казалось неприемлемым с точки зрения морали потребовать с нее плату за услуги, тогда как надежда на то, что он сумеет найти какие-либо доказательства смерти ее мужа, по-прежнему оставалась очень слабой. И в то же время детектив собирался продолжать расследование вплоть до горькой развязки.

Кроме того, ему требовалась помощь, а тифозная больница казалась весьма подходящим местом, где он мог узнать новые сведения. Уильям проклинал собственную некомпетентность. Если б не потеря памяти, он бы, наверное, знал людей, к которым следовало обратиться в данном случае.

Подняв повыше воротник, Монк двигался по Джилл-стрит. Дувший в лицо ветер приносил раздражавшие обоняние запахи сажи и нечистот. Маячивший впереди массивный силуэт старого склада казался серым на фоне пасмурного неба. Заметив, что начался дождь, сыщик прибавил шагу и добрался до входа быстрей, чем успел промокнуть.

В нос и горло ему сразу ударил запах болезни, не похожий на ту кислую вонь, которую он постоянно ощущал снаружи и к которой уже успел привыкнуть. Этот запах казался более резким и неотвязным, и он вызывал у Монка страх, который сыщик не мог отогнать, несмотря на все усилия воли. Здесь, в отличие от обычной жизни, его окружали боль и смерть, чье присутствие он ощущал совсем рядом. Она обступала его со всех сторон, словно туман, и Монку пришлось, плотно сжав зубы, заставить себя остаться, вместо того чтобы стремглав броситься к двери и вновь очутиться на воздухе. Такое желание вызвало у него чувство стыда и презрения к самому себе.

Увидев идущую навстречу Мэри с закрытым ведром в руке, Уильям ощутил слабость в желудке, догадавшись о его содержимом.

– Я могу увидеть леди Калландру? – поинтересовался он, и голос его прозвучал крайне неуверенно.

– Да. – Мокрые от дождя и пота волосы женщины прилипли к голове, а лицо ее казалось мертвенно-бледным от непомерной усталости. У нее уже не оставалось сил, чтобы разговаривать вежливо и даже испытывать страх перед детективом как перед вышестоящим лицом. – Вон там. – Мэри вскинула голову, указав в глубину обширного складского помещения, а потом направилась дальше.

– Спасибо.

Монк, пересиливая себя, прошел в похожую на пещеру комнату. Ее обстановка нисколько не изменилась – все так же теплились подслеповатые огоньки свечей, а на застеленном брезентом и соломой полу угадывались очертания накрытых одеялами человеческих тел. Две стоящих по бокам пузатых плиты наполняли воздух теплом и запахом угля, а также паром, идущим из кипящих котлов. Дым от горящих табачных листьев неприятно щекотал горло. Уильям вспомнил, как Эстер говорила что-то насчет использования в армии табака для окуривания заразных помещений.

После того как его глаза привыкли к полумраку, Монк увидел Калландру, стоявшую возле одной из распростертых на соломе фигур. Напротив нее замер Кристиан Бек, и они о чем-то увлеченно беседовали.

Заметив слева от себя какое-то движение, сыщик обернулся и заметил приближающуюся к нему мисс Лэттерли. При свете свечей она выглядела еще более похудевшей, и на ней было все то же строгое платье серого цвета, а собранные в пучок на затылке волосы далеко не украшали эту девушку. Глаза у нее, как показалось Монку, стали еще больше с тех пор, как они в последний раз виделись, а очертания губ сделались мягче и теперь могли выражать страсть и боль. Детектив сразу пожалел о том, что пришел сюда. Ему не хотелось ее видеть, особенно здесь. Энид Рэйвенсбрук заразилась на этом складе тифом и едва не умерла – мысль об этом целиком заполонила его сознание, разом вытеснив почти все остальные.