Кража с обломом - Дарья Калинина

Да он бы закатил такой праздник, что вся питерская богема потом несколько лет вспоминала. Нет, денег у него не так уж и много. Я думаю, что Мишка запрятал свои брильянты в какую-нибудь из его скульптур.

— Их же у него целая уйма! — в ужасе от предстоящей работы воскликнула я. — И кто нам разрешит все их раскокать? И даже если мы обойдемся без разрешения и все их грохнем, то кто поручится, что в них что-то есть?

— Поручиться с уверенностью нельзя, конечно, — согласилась Мариша. — Но с другой стороны, работы не так уж много. Надо разбить только те скульптуры, которые стояли в мастерской непосредственно во время визита туда Мишки. Так как вахтерша говорила, что Мишка ушел первым, а Виктор следом за ним, и руки у обоих были пустые. Да и не стал бы Мишка просить у Виктора, чтобы тот сам засунул брильянты в скульптуру. Не до такой же степени Мишка идиот, чтобы поверить, будто брильянты могут быть дороже какой-то там дружбы.

— Значит, сегодня пытаем Виктора, а если он ничего нам не говорит, то завтра громим его мастерскую? — подвела итог я.

— Придется, ничего не поделаешь, — лицемерно опечалилась Мариша, Плевать она хотела на то, что погубит плоды творений мастера. Брильянты ей, видите ли, подавай.

Совсем спятила. И я решила начистоту поговорить с Виктором и даже предупредить его, что с Маришей шутки плохи, пусть лучше расскажет все, как было на самом деле, если хочет остаться при своих шедеврах. И мы вернулись к Виктору. Я — полная благородных замыслов, и Мариша — замышляющая очередную дурно пахнущую аферу.

Лука, редиски и укропа мы набрали в количестве, достаточном для того, чтобы приготовить салат на десяток таких едоков, как мы. У Виктора нашлось несколько банок тушенки, которые уже стояли на столе в открытом виде и напоминали своим содержимым новый сорт устриц — очень больших, жирных и уродливых. А Володька притащил из магазина, помимо двух бутылок, еще буханку свежего хлеба и пакет томатного сока. Впрочем, на еду налегали только мы с Диной и Маришей, так что можно считать, что стол накрывался для нас. Мужчины налегали на жидкость странного зеленовато-коричневого цвета.

— Зубровка! — торжественно представил нам ее дядя Витя.

Из вежливости мы пригубили, а потом, чтобы, по словам Мариши, влиться в струю (интересно, что она под этим подразумевала), мы выпили залпом первую рюмку. Странно, но я не умерла и вообще особого вреда для своего здоровья пока не ощутила.

По телу разлилось даже приятное тепло, и потянуло в сон. Впрочем, не меня одну. Мариша тоже клевала носом, а дядя Витя осилил лишь три рюмки, после чего упал лицом в стол (салат я предусмотрительно из-под его носа изъяла) и уснул на этот раз окончательно и бесповоротно. Мы это поняли сразу, а вот Володька попытался добудиться своего соседа, но все его усилия оказались тщетны. После этого он несколько невразумительно объяснил нам, что ему надо по одному делу, ушел и больше не возвращался.

Спать мы устроились на чердаке. Тут лежала солома, которая выглядела достаточно свежей, и несколько одеял, которые таковыми не выглядели, но на улице стояла такая жара, что они были и не нужны. Оставшуюся бутылку зубровки мы забрали с собой, рассчитывая использовать ее утром в качестве легкого шантажа или подкрепляющего средства (как повезет) при разговоре с дядей Витей.

— А он ночью не сбежит? — проваливаясь в сои, спросила я у Мариши.

— Не знаю, — равнодушно произнесла Мариша. — Можно его связать.

Эта идея показалась мне крайне привлекательной, и я еще успела подумать о том, как Мариша здорово это придумала, мне бы ни за что не догадаться, но тут же я обнаружила, что не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой; покорившись судьбе, я пустила все на самотек и заснула счастливым сном.

Утром мы проснулись вместе с птичками, на которых бесстыжая Дина устроила охоту. Ласточки носились под потолком с истошными криками о помощи, действующими лучше всякого будильника.

— Как тебе не стыдно? — укорила свою кошку Мариша. — Что плохого сделали тебе эти милые существа? Разве они для этого созданы?

Дина уставилась на нее в немом изумлении, так как не представляла себе, для чего еще могут существовать эти самые создания.

— Ну ладно, — согласилась Мариша. — Разбудили нас, так это даже хорошо. Наш хозяин не успеет сбежать в магазин и вообще никуда не успеет сбежать.

И в самом деле, снизу раздавался такой мощный храп, что только диву оставалось даваться, как это мы сумели хоть сколько-нибудь под него поспать. И становилось совершенно ясным, что мои вчерашние опасения оказались напрасными. Мы сняли Дину с балки, которая проходила прямо под потолком, и тем самым устранили угрозу ласточкиному выводку.

Спустившись вниз, мы обнаружили нашего дорогого скульптора спящим на коврике возле двери.

— Вроде вчера мы оставляли его за столом? — недоуменно произнесла Мариша. — Зачем он туда перебрался?

У меня было соображение на этот счет, но так как в последнее время нам и так слишком часто встречались люди с психическими отклонениями, от чудачеств которых мы порядком натерпелись, то я решила держать свое мнение при себе, опасаясь расстроить Маришу и надеясь, что ошибаюсь. Но Мариша таковой душевной чуткостью не отличалась, поэтому она, недолго думая, высказала наболевшее.

— Опять нам псих попался, — недовольно заявила она. — Мало нам беспамятного Мишки и свихнувшегося доктора, так нам еще и этот экземпляр, который вообразил себя собакой, подвалил. Ничего не скажешь — везет.

Про себя она почему-то не стала упоминать.

«Должно быть, забыла», — утешилась я и перестала об этом думать.

— Может, он просто хотел выйти, но не смог справиться с замком, — предположила я, сама сильно сомневаясь в своих словах, так как никакого замка на двери просто-напросто не было.

Видя, что никакого удовольствия от своего сна дядя Витя не получает, мы приступили к его побудке.

Делом это оказалось долгим и трудоемким. Дядя Витя не реагировал ни на какие внешние раздражители. Будильник он презрительно проигнорировал, сделав вид, что творческим натурам наплевать на часы.

Холодный душ из кастрюльки лишь заставил его переменить позу и отползти на сухое место, а наши энергичные потряхивания и похлопывания попросту не замечал.

— Что за кошмар? — простонала я, когда мы без сил плюхнулись на стулья, беспомощно взирая на мощно храпящего скульптора. — Еще целый день впереди, дел куча, а я уже с утра заработала самый настоящий стресс, который надо теперь как-то снимать.

Где там у нас спрятана та заветная бутылка странного цвета?

— А-а! — радостно вспомнила Мариша. — Сейчас достану.

И странное дело: стоило нам звякнуть стаканами и приступить к отдиранию пробки, как беспробудно спящий дядя Витя проснулся. А ведь именно сейчас мы старались шуметь как можно меньше.