Когда соблазняет женщина - Дарья Калинина

– Сима? Ты нам скажешь? Кто этот человек? И что тебя с ним связывает?

– Я не могу. Это не моя тайна!

– А чья?

– Не моя! Но у меня с этим мужчиной ничего не было. Не верите? Погодите! Вот Игнат из больницы выйдет, он подтвердит.

Гена аж взвился.

– И твой братец тоже в этом участвует?! А-а-а! Теперь я все понял! Когда вы с ним уезжали якобы по магазинам, на самом деле Игнат возил тебя к любовнику. На квартиру. И вы там с ним трахались! Словно блудливые кошки!

Глаза у Гены налились кровью. И Мариша очень некстати снова вспомнила те продолговатые, похожие на могилы ямы, которые Гена копал по ночам в саду. А что, если это не первый случай? Что, если ревнивый Гена выслеживает и убивает любовников жены? Или тех людей, которых он считает ее любовниками? А потом что? А потом он закапывает их трупы в саду Сергея Юльевича?

Сначала убил хозяина. Потом Сергея. А Катерину? Катерину-то за что? Да нет, чушь какая-то. До сих пор Гена и Сима производили со стороны впечатление счастливой супружеской пары. Только сейчас что-то нашло на Симу. Ну а Гена уж отреагировал, как и полагается всякому порядочному мужу.

Тем временем Сима до того доревелась, что начала страшно икать, пугая бедного Апаша, заглянувшего на кухню в поисках вкусненького. Но вместо вкусненького он услышал непрерывное «Ы-к! Ы-к! Ы-к!». Апаш струсил. Прижал уши к голове и, быстро пятясь задом, постарался убраться из кухни. Раиса Михайловна и мать Катерины кинулись к Симе, окончательно отогнав Гену в сторону.

– Иди, иди! Ревнивец! Довел жену, теперь радуйся!

Гена радоваться не спешил. И даже, напротив, был очень зол и пообещал, что с Симой он еще разберется.

– Не все же время вы возле нее торчать будете! – злобно буркнул он и вышел из кухни.

Мариша с Аленой тут же кинулись к Симе, надеясь, что в отсутствие мужа она признается им, кто был тот человек, с которым ее застукал Гена. Ничуть не бывало. Сима разговорчивей не стала. И все так же упрямо трясла головой, отказываясь объяснить, с кем была этим вечером.

– Не могу! Не могу! Не могу! – твердила она. – Это не моя тайна! Не могу, не спрашивайте.

И лишь когда потерявшая всякое терпение Раиса Михайловна прикрикнула на нее, Сима не выдержала и выпалила прямо в лицо матери:

– Вот ты меня ругаешь, а потом благодарить будешь! Не для самой себя, ради всех нас стараюсь!

И все. На этом ее откровенность окончательно и бесповоротно иссякла.

Ужина в этот день дома не предвиделось. До того ли всем было, если Раиса Михайловна занималась тем, что защищала дочь от взбесившегося Гены. А тот ходил кругами возле дома и злобно рычал, так что пугал даже Апаша. Тот забился в свою будку, и наружу выглядывал только большой круглый и очень изумленный глаз. Пес недоумевал. Привычная жизнь летела в тартарары. И он решительно не понимал, как все будет дальше. И кто станет его кормить.

Ольга с матерью тоже куда-то уехали. И совершенно неожиданно для подруг их пригласил на ужин Владимир.

– Чего дома сидеть? – пожал он плечами. – Время еще только десятый час. Поехали, я знаю замечательное местечко, где нам подадут свежих лобстеров с черной икрой.

Лобстеров подруги не хотели. Но Володька обладал умением настаивать на своем.

– Вам же будет лучше! – уверял он подруг. – Вкуснейшая вещь!

– И очень дорогая, – буркнула Алена, сверившись с ресторанным меню. – Ну и цены в этом ресторане!

– Пора тебе привыкать к новой роскошной жизни.

– Один лобстер тут стоит столько, сколько зарабатывает хороший работник в месяц! – не могла успокоиться Алена.

– Зато ты получишь от еды истинное наслаждение!

– Знаешь, я тебе открою один секрет, – прищурившись, сказала ему Алена. – Любая еда покажется тебе слаще сахара, если только ты предварительно хорошенько проголодаешься. Когда я приходила домой после суток, то мне даже холодная вареная картошка казалась манной небесной.

– Б-р! – передернулся Владимир. – Не ел, не знаю.

– А ты попробуй!

– Но тебе-то, я так понимаю, теперь нет необходимости питаться одной картошкой? Ты унаследовала от нашего отца миллионы долларов. Неужели тебе жаль нескольких тысяч на еду?

– Нескольких десятков тысяч, – скрупулезно поправила его Алена, любившая во всем точность. – И кто платит за ужин? Ты?

– С какой стати? – растерялся Володька.

– Это ты нас пригласил. Кто приглашает, тот обычно и платит.

– Но у меня нет денег.

Алена скривилась.

– Нет денег, нечего шиковать. Приучайся жить по средствам.

Владимир явно был в шоке.

– Ладно тебе! – произнес он наконец. – У меня праздник. Надо же его отпраздновать как следует.

– И что за праздник?

– Я разобрался со своими долгами!

– Расплатился?

– Разобрался. Засадил кредитора за решетку.

В голове у Мариши что-то щелкнуло.

– Ах ты, паршивец! – зашипела она на парня. – Это из-за тебя меня чуть не убило взрывом, а потом едва не придавило насмерть креслом?

– Н-не понимаю, – начал заикаться Володька.

– И ты должен мне новое платье! Не уверена, что винные пятна отстираются.

– П-платье? Какое платье?

– Белое! С алыми маками! Пышное!

– Н-но почему?

– Это ведь ты натравил ОМОН на бедного Финика?

– Я!! – просиял Владимир и тут же спохватился: – А вы что, там тоже были?

– Что ты им наплел? Что он наркоторговец? Что у него дома склад героина плюс небольшая атомная бомбочка, которой он собирается подорвать президента?

– Я люблю президента, – испугался Володька. – А этот Финик в самом деле тот еще тип!

– Но это еще не основание, чтобы подставлять его. И как тебе удалось добиться, что тебе поверили и послали группу захвата?

– Ну… я… Скажем так, я использовал некоторые знакомства. Весьма полезные, надо вам сказать, знакомства. Не первый раз к их помощи прибегаю.

– А когда еще они тебе пригодились?

– Дуру одну от меня ребята помогли отвадить. Засадили за хулиганство.

Глюка! Это он про Глафиру вспомнил! Так вот как девушка оказалась на скамье подсудимых!

– А с Фиником как дело было? Просто так пришел и сказал, что так, мол, и так, знаю одного наркоторговца, могу его вам указать? И они тебе сразу поверили?

– Ну, приплатил им немножко, ясное дело. Но этот Финик и так был у них под колпаком за какие-то свои делишки. Так что они только обрадовались моей наводке.