Все оттенки черного - Татьяна Степанова

В процессе увещевания впавшего в ярость нетрезвого коллеги все ее собственные страхи вдруг разом улетучились. Ее не пугали больше ни это мрачное место, ни изуродованный труп, ни призрак, тень того неизвестного жуткого существа, убийцы-садиста, чье присутствие здесь она ощущала всей кожей. Потому что не далее как несколько часов назад здесь, на поляне, он кромсал, резал, рвал податливую человеческую плоть, пускал кровь, зачем-то разбрызгивал ее потом по траве и кустам, точно в приступе дикого, буйного исступления. Нет, теперь из всего этого неожиданного кошмара Катю пугал лишь Никита. РАЗВЕ МОЖНО ДОПУСТИТЬ, ЧТОБЫ ОН В ТАКОМ СОСТОЯНИИ УВИДЕЛСЯ С ЗАДЕРЖАННЫМ? Кто бы этот человек там ми был, чтобы ни сотворил. Ведь Колосов пристрелит его, а потом… Затем и рвется туда, по глазам его безумным это видно!

— Что же, я должна одна все тут делать?! — крикнула Катя. И этот последний, жалкий, капризный, настоящий женский довод, за который, как за соломинку, она ухватилась в страхе и отчаянии, как ни странно, подействовал на Колосова лучше всех иных слов. Не то чтобы он успокоился, пришел в себя. Нет, он просто холодно кивнул:

— Ладно, сначала, все осмотрим здесь, не кричи. А потом уж…

Вместе с сотрудниками ГИБДД они обследовали залитый кровью куст бузины — создавалось впечатление, что кто-то намеренно оставлял там некий жуткий знак.

— Вот и тут тоже на траве, и вот еще… — Старлей осматривал дерн под ногами, словно росой, испещренный бурыми каплями. — И дальше кровяные следы по тропе наверх.

— Дай фонарь, — Колосов протянул руку. — Ждите опергруппу. А мы с …коллегой, — он глянул на притихшую Катю, — пройдем по всему маршруту. Посмотрим, куда же ведут эти следы.

Весь путь наверх, как впоследствии описывала Катя своей приятельнице это уже второе по счету восхождение на Май-гору, ее не оставляло ощущение, что кровавую тропу кто-то проложил специально, отмечая ее особыми страшными вехами в виде кровяных потеков и брызг на траве и кустарнике. Пятно света от фонаря шарило по зарослям, и то тут, то там они находили все новые и новые следы. Все круче уходила тропа, все выше они поднимались. Заросли малины, орешника, крапивы, кусты боярышника, бузины — сейчас Катя ничего этого перёд собой не видела, не замечала, кроме цепочки черных кровавых пятен, потеков, сгустков, брызг — то тут, то там…

И ей все казалось: они с Колосовым, как две ошалелые ищейки, спущенные с поводка, идут по кровавому следу, все быстрее, быстрее. А сердце уже колотится в ребра, и от крутого подъема дыхание вот-вот, кажется, разорвет легкие.

— Ты в порядке? — Колосов, сам задыхавшийся и взмокший от напряжения, обернулся к еле живой от усталости Кате, протянул ей руку и последние несколько метров до вершины холма буквально тащил ее за собой. То, что они увидели на вершине, потом не раз снилось ей по ночам. Цепочка кровавых следов привела прямо к кострищу, которое некогда показалось Кате остатками привала туристов. Теперь же в центре выжженного черного круга был водружен… Катя, не веря глазам своим, нагнулась ниже — что еще за чертовщина? Это был тот самый коровий однорогим череп. Кто-то вытащил его из травы, очистил от глины и поставил в самый центр пепелища. Череп и остатки костра были залиты кровью. Складывалось впечатление, что именно тут она и текла рекой. Что именно тут, над этим жертвенным костром, и зарезали человека.

— Никита, так, выходит, его тут убили, кровь выпустили из него? А потом уже сбросили вниз и… — Катя глазам своим не верила. — Да кто же это сделал?

Колосов потрогал угли…

— Ну что ты молчишь? Что с тобой сегодня такое? — не выдержала Катя.

— Этого человека убили там, где мы его нашли, — сказал Колосов. — Я же сказал: подвесили сначала за ноги. Там волокна от пеньковой веревки на смоле на дереве, я видел, а эксперт потом изымет и к делу приобщит. А у погибшего на обеих лодыжках четкие следы от веревок, и лотом, состояние кожных покровов… Все говорит, что дело именно так и было. А почему крови на месте мало — ее действительно, видимо, собрали в какую-то емкость. Что смотришь так на меня — думаешь, я бред несу? В ведро кровь стекала, в таз вряд ли. На таком крутом подъеме с тазом не очень-то попрыгаешь, а ведерко, ежели его за ручку держать, вполне сойти могло. Ведро с кровью сюда принесли, а затем уже вылили на костер. А угли холодные, пощупай сама. Огонь тут и не разжигали даже. — Внезапно он нагнулся и вытащил что-то из земли, воткнутое в центре костра возле черепа. Это «что-то» тоже было перемазано кровью. Руки Колосова сразу стали темно-багрового цвета, он сорвал пучок травы, начал вытирать ладони. Катя, содрогаясь от отвращения, прикоснулась к предмету. Это была венчальная восковая свеча. Перед тем как облить костер и череп кровью, кто-то воткнул ее в землю фитилем вниз.

— Никита, да что же тут происходит-то? — прошептала Катя. — Господа, что же тут творится?!

Внизу замелькали огни — «Скорая» с мигалкой, дежурные машины Старо-Павловского ОВД. Еще две каких-то «Волги» — видимо, начальство из главка, спешно поднятое в район на небывалое ЧП. Но с вершины Май-горы люди ДОЗД казались в этом призрачном жемчужно-сером утреннем свете не больше муравьев. Они суетились у подножия холма, создавая впечатление беспорядочного броуновского движения. Словно потревоженные насекомые, на которых плеснули кипятком. Люди там внизу напоминали сущих мух. Катя закрыла глаза: «Я уже слышала это. Слышала от…»

Со стороны тропы уже доносились громкие возбужденные голоса — это сотрудники опергруппы поднимались наверх по следу крови, чтобы зафиксировать общую картину места происшествия, изъять в качестве улик то; что будет найдено на вершине. «Ритуальное убийство, — донеслось до взволнованной Кати. — Очень даже похоже. Три года назад, кажется в Краснодарском крае, был подобный случай, кровь из мужика выпустили, а труп подбросили потом к дороге. Сатанисты, дьяволопоклонники — только этого нам тут еще не хватало!»

После короткого и весьма эмоционального совещания с сотрудниками местного отдела Колосов напролом через кусты начал спускаться вниз. Катя догадывалась, куда это он так торопится! Стремясь обогнать всех — и следователя прокуратуры, и сыщиков, и даже поднятое по тревоге руководство Старо-Павловского отдела.

В ОПОРНОМ ПУНКТЕ ЖДАЛ ЗАДЕРЖАННЫЙ. Катя не знала, кто это был. Но его задержали в двух шагах от места происшествия и спустя совсем немного времени после убийства. Кто бы ни был этот человек, купавшийся в Сойке в столь неподходящее время суток, участи его, судя по лицу начальника отдела убийств, позавидовать было нельзя.

— Я с тобой. — Катя стремглав бросилась за Колосовым и, как назло, по закону подлости попала в самые заросли крапивы. — Не смей от меня убегать, слышишь? Я все равно тебя одного туда не пушу! Быть может, этот человек и не тот… Да мы вообще не понимаем, что тут происходит! Не знаем самого главного, ты слышишь меня?

Тут ей пришло в голову: если они сейчас вместе заявятся в опорный пункт и задержанный окажется кем-то из них (а в тот момент она отчего-то не сомневалась, что так и случится), то коту под хвост полетит вся их доморощенная конспирация, все последующее наблюдение за… Но отступать было уже поздно. И откуда только силы взялись! Катя не отставала от Колосова ни на шаг на всем пути от Май-горы до поселкового магазине и избушки опорного пункта. Они шли, а точнее, летели сломя голову — машину Колосов бросил там, где их остановили сотрудники ГИБДД. На пороге опорного Колосов круто обернулся: