Брачный приговор - Владимир Колычев

Игнат припарковал машину неподалеку от дома. Он оставил в ней Татьяну и Кристину, осторожно, с оглядкой добрался до своей квартиры. Ни засады, ни разрухи, все спокойно.

Каратаев вернулся, привез Татьяну и Кристину домой, провел их в квартиру, закрыл за собой дверь и облегченно вздохнул. Его дом — его крепость. И пусть только кто попробует к нему сунуться.

Татьяна обошла квартиру, заглянула в шкафы, побывала в детской. Потом она подошла к Игнату, обняла его, крепко, до вибрации в мышцах прижалась к нему. Она стояла так, пока не устала.

— Здесь у тебя очень грязно! — сказала она.

— Идеальный холостяцкий порядок, — заявил он.

— Где у тебя пылесос?

— Где у тебя пылесос? — с важным видом повторила Кристина.

— Где у нас пылесос, — поправил их Игнат.

Он не отговаривал Татьяну. Она потихоньку выходила из транса, в котором пребывала довольно долго. Генеральная уборка должна была ускорить этот процесс.

Каратаев подключился к этому благому делу. Когда в квартире все заблестело от чистоты и ощущения счастья, он отправился в универсам и закупился так, что едва все донес.

На обратном пути его никто не остановил, но дверь в квартиру Игнат открывал с замиранием сердца. Вдруг Татьяну и Кристину похитили, пока он ходил в магазин? А если их не было там вовсе?

Но все были на месте. Татьяна уже искупала Кристину, накормила и уложила в постель.

— Папа, почитай мне сказку. — Девочку клонило в сон, глаза у нее закрывались.

— Про Жихарку?

— Дядя Леша читал мне про Карлсона, который живет на крыше.

Игнат глянул в сторону, поморщился. Ему не хотелось слышать про дядю, с которым жила его любимая жена.

Татьяна отправилась в душ. Через пару минут Игнат вспомнил, что не видел у нее полотенца, когда она заходила туда. Он открыл шкаф, взял полотенце и направился к ванной, чувствуя, как от волнения немеют ноги.

Игнат жуть как соскучился по Татьяне, но до сей поры сдерживал страстные порывы. А сейчас нахлынуло.

Дверь была закрыта, но Игнат знал, как ее отпереть.

Татьяна стояла под душем, за полупрозрачными створками. Глаза закрыты, голова поднята, струи воды массируют лицо. Она и раньше любила это.

Вода лилась шумно, поэтому Татьяна не услышала Игната. Он повесил полотенце на его законное место, открыл створки и жадным взглядом навалился на обнаженную красоту.

Татьяна почувствовала его, повернулась к нему и в ужасе закрылась руками. Даже присела, плотно сжимая ноги.

— Уходи!

— Это же я!

— Уходи! — повторила она.

Ему пришлось исчезнуть.

Он вышел на балкон, выкурил одну сигарету, другую. Игнат понимал, что был не прав, но и Татьяна повела себя не совсем адекватно.

Ванная уже пустовала, когда он ушел с балкона. Игнат заглянул в спальню. Татьяна лежала в постели под простыней, на боку. Она так спешила лечь, что не стала сушить волосы. Слишком устала или торопилась поскорее заснуть, чтобы отгородиться от Игната. Да, она спала. Или делала вид.

— А ужин? — тихо спросил он.

Татьяна не ответила. Игнат пожал плечами и закрыл дверь.

Холодильник у него не пустовал. Татьяна покормила Кристину, прежде чем уложить ее спать. Да и сама перекусила. Романтический ужин откладывался на завтра. Или даже на неопределенное время.

Игнат не стал готовить. Состряпал пару бутербродов, заморил червячка и отправился в душ.

Вскоре он вернулся оттуда и в постели с Татьяной увидел Кристину. Мать и дочь спали в обнимку и не реагировали на него. Не исключено, что им снились сны из прошлой жизни, где у Кристины был неродной отец, а у Татьяны — муж, пусть и нелюбимый. Им нужно было время, чтобы привыкнуть к Игнату.

Он это понимал и не злился. Да и как можно было сердиться, глядя на любимых женщин? Они воскресли, оказались рядом с ним. Можно ли требовать от судьбы чего-то большего?

Диана сводила его с ума. От ее пьянящей красоты мутился разум. Эдик ничего не мог с собой поделать. Он вновь оказался у ног этой красавицы.

— Я же тебя предала, — с тихой иронией сказала Диана.

— Я знаю, это Миронников сбил тебя с толку.

— А я знала, что это он пытался убить Калинину. И подыгрывала ему. Из-за меня ты оказался за решеткой.

— Этот козел — твой дьявол-искуситель.

— Может быть.

— Ты от него еще наплачешься.

— Чего ты хочешь? — с мягкой невозмутимостью спросила Диана.

— Вернуться к тебе.

— А как же Марина?

— Я не хочу с ней…

— Не хочешь, а живешь. Да, я все знаю, — сказала она.

Эдик страшно злился на Диану, более того, накручивал себя, чтобы вытолкнуть ее из своего сердца. Поэтому он опять закрутил с Маринкой, но Диану забыть не смог.

— Если знаешь, значит, интересуешься, — осторожно проговорил Эдик.

— Интересуюсь.

— И я интересуюсь. Ты живешь с Миронниковым. Я жил с Маринкой. Мы с тобой квиты.