Брачный приговор - Владимир Колычев

— И я знаю.

— Ты с ним спала?! — У него вдруг возникло желание задушить Диану.

— Скорее нет, чем да.

— Так да или нет?

Эдик уже знал, что нужно сделать с Миронниковым. Но к детективу Каратаеву претензий у него, в общем-то, не было. Пока у Дианы не развязался язык.

— Я не хотела, но у него был ключ от моей камеры.

— От какой камеры?

— От тюремной. Ты знаешь, как я боюсь туда попасть.

— Он тебя шантажировал? — вскипел Эдик.

— Забудь.

— Что значит забудь?

— Не так уж плохо все получилось. Он мужчина соблазнительный, я, в общем-то, была не против.

— Что ты сказала? — выкрикнул Эдик.

Диана оторвала голову от подушки, с тревогой глянула на него и вдруг услышала:

— Ты ведешь себя как шлюха!

Эдик понимал, почему, находясь в состоянии полубреда, Диана вспомнила о Каратаеве. Потому что с ним она испытала куда более сильный прилив чувств и ощущений, чем с ним. Эта мысль была невыносимой.

— Я веду себя как разумный человек.

— Да?

— Не надо смотреть на меня бешеными глазами. Каратаева трогать не стоит.

— А кто его трогает?

— Вот и не надо.

— Он тебя шантажировал!

— Все, хватит!.. — Диана вдруг превратилась в милую обиженную кошечку, обняла Эдика, прижалась к нему. — Что было, то было. Больше ничего не будет.

— Не будет?

— Только ты. Больше никто.

— Никто?

— Если Ярослав попросит, я, конечно, не смогу ему отказать, — сказала Диана и вздохнула. — Слишком сильно я на него завязана. Если вдруг он на меня разозлится!.. — Она махнула рукой, отгоняя дурные мысли.

Эдик мотнул головой. Диана простила его, наконец-то подпустила к себе. У них действительно началась новая жизнь. Миронников должен остаться в прошлом.

Утро за окном, яркое солнце, но нет никакого желания вылезать из постели. Да и Татьяна не отпускает. Лежит, обнимает Игната, жмется к нему.

— Я снова чувствую себя живой, — сказала она.

— Я тоже.

— А отцу я скажу, чтобы не смел и на пушечный выстрел приближаться к нам. Как он мог?

Игнат промолчал. Он готов был простить Ипполитову все, не знал, сможет ли, но и мстить тестю не собирался. Во всяком случае, через Татьяну.

А с Каблуковым Игнат разберется. Встретится с ним как-нибудь и набьет ему морду.

Хотя, может, и не нужно будить лихо, пока оно тихо. Неделя уже прошла, а их с Татьяной никто не трогает. Если Каблукову вожжа под хвост попадет, он может наворотить страшных дел. За себя Игнат не боялся, но вдруг Татьяна и Кристина снова исчезнут? Или погибнут на самом деле?

— Сначала отец меня у себя держал, а потом сказал, что мне новую жизнь пора начинать. Я полгода с этим…

Игнат не хотел слушать про Каблукова, поэтому повернулся к Татьяне и поцеловал ее в губы.

В этот момент и зазвонил телефон. На дисплее высветилось «Макеев».

Игнат потерял всякий интерес к частному сыску. Не до того ему, когда жена и дочь с ним. Макеев как заведующий отделением его тоже больше не интересовал.

Но на звонок он все же ответил:

— Да, Юрий Дмитриевич.

— Я не знаю, должен ли тебе звонить. — Макеев начал издалека.

— И я не знаю.

— Миронников у нас.

— В смысле?

— В самом плохом. Стреляли в него. Он сказал, что хочет с тобой поговорить. Давай быстрей!.. — В аппарате послышались короткие гудки.

Игнат вскочил с кровати, потянулся к халату.

— Что случилось? — спросила Татьяна.

— В Миронникова стреляли.

Конечно же, Игнат рассказал Татьяне о Диане и Миронникове, о том, какое отношение они имели к азотному комбинату. Она уже все знала.

— Думаешь, Лариса?

Он даже рассказал ей, как Лариса отнеслась к смерти мужа. А ведь та просила его найти убийцу.

Игнат потерял интерес к этому делу, но следствие шло на всех парах. Райков разошелся не на шутку. Он знал, кто кого заказал.

— Вряд ли.

Лариса сказала, что сама разберется с убийцей своего мужа. Но, скорее всего, это была бравада на публику. Игнат не верил в серьезность ее намерений. Хотя вся возможно.

— Тогда кто?

— Вот это я и хочу узнать.

О том, что его интерес к частному сыску не так уж и пропал, Игнат подумал уже в машине, когда на полном ходу мчался в больницу. Значит, все-таки не отсырел порох.

Игнат спешил, но Миронникова в сознании не застал. Ярослав лежал в той самой палате, где умер Горняков. На том же мониторе ломалась линия пульса. Такое же ранение в голову, похожая повязка. Макеев стоит в ожидании скорого конца.

Заведующий отделением развел руками, глянул на Игната.

— Юрий Дмитриевич, может, он вам что-то сказал? — спросил Каратаев.

— Нет, он уже ничего не говорил, — ответил врач. — Про тебя сказал и затих.

— Следователь был?

— Да будет. Куда он денется?

— А привезли когда?

— Ночью. — Макеев повернулся к Игнату, взял его за руку и хотел вместе с ним выйти из палаты.

Тут Миронников вдруг открыл глаза.

— Юрий Дмитриевич! — всполошилась медсестра.

Миронников смотрел на Игната и набирал воздух в легкие, которые вентилировались и без того через трубку.

— Не верь, — едва слышно проговорил он. — Диана врет.

— Насчет чего?

— Насчет всего. И я врал. Столько дерьма. Разберись. Ты можешь. — Миронников закрыл глаза и затих.

Игнат напрягся в ожидании конца, но линия жизни на мониторе пока не распрямлялась, как это случилось с Горняковым. А Макеев все равно попросил Каратаева выйти из палаты.

Игнат брел по коридору на выход. Он думал о Диане, о том, что сказал ему Миронников. Значит, Ярослав не снимал с себя вины, но и с Дианой просил разобраться. Можно допустить, что она причастна к покушению на него.

Сначала он услышал цокот каблучков и только затем увидел Диану. Она торопливо шла по коридору. Лицо бледное, в глазах страх за Ярослава. Но ведь она могла бояться и переживать за себя.

Диана увидела Игната, чуть не расплакалась, подошла, обвила руками его шею, на мгновение прильнула к нему в поисках утешения. Он и хотел бы ее оттолкнуть, но не смог.

— Ты был у него? — спросила женщина.