Проклятый подарок Авроры - Елена Арсеньева

Лиза на всякий случай открыла этот ящик, но он был пуст. Тогда она выдернула ключ из скважины и попыталась открыть верхний ящик. И ключ подошел! Ящик открылся!

Открыться-то он открылся, однако там не оказалось ничего, даже отдаленно напоминающего ампулы. Вроде бы фрау Эмма говорила про ампулы… или это должны быть таблетки? В лекарствах, тем паче такого рода, Лиза была не сильна. Впрочем, таблеток в ящичке тоже не было. Много тюбиков с помадой, коробочек с пудрой, баночек с кремами, какие-то пуховки, кисточки… Подобное самое обнаружилось и во втором ящичке, который также открылся с помощью все того же ключа. Третий ящик был набит целлофановыми пакетами с чулками — все сетчатые, все черные, со швом и высокой пяткой. Но хотя Лиза всегда считала такие чулки верхом совершенства, сейчас у нее не было времени ими любоваться. Где же морфий?!

Она огляделась, сунулась в платяной шкаф, поворошила вещи на полках — нет, все белье, прекрасное, французское белье, даже странным кажется, что одной женщине нужно столько трусиков, лифчиков и комбинаций, вот бы на толкучку это снести, сколько сала можно выменять для пленных — и хлеба или лепешек, настоящих лепешек, не желудевых!

Лиза прислушалась. Впрочем, она все время была настороже, готовая при первом скрежете ключа в замке закрыть шкаф и спрятаться, но все было тихо. В принципе, отец Игнатий знал, что должен задержать фрау Эмму в ресторане как можно дольше. А еще времени прошло — всего ничего. Десять минут. Ого, уже десять минут прошло, а она так ничего и не нашла?!

Лиза удвоила старания. Если, когда рылась в туалетном столике, старалась трогать вещи осторожно, что брала, возвращала на место, укладывала все аккуратно, то сейчас отчаянно рылась в тряпках, не думая, как будет наводить потом порядок. Никакого «потом» для нее не существовало, была только эта минута — и несчастные ампулы, которые нужно, нужно было найти во что бы то ни стало!

И они нашлись-таки — в плоской белой коробке из тонкого картона. На ней не было ничего, никакой наклейки, и все же в ней ощущалось что-то невероятно медицинское. Лиза рванула крышку — боже мой, шесть ампул… разве нужно так много морфия, чтобы умереть?!

— Ага, — произнес в эту минуту хрипловатый насмешливый голос за ее спиной. — Я так и знала, что ваш дед устроил этот дешевый спектакль не просто так! Именно поэтому и вернулась.

Ну, вот оно и настало — «потом»…

Лиза резко сунула коробку под шелковый ворох белья и обернулась. У нее было темно в глазах и сухо во рту.

— Я… я не слышала, как вы пришли.

— Ну конечно, — кивнула фрау Эмма. — Вы прислушивались, не откроется ли дверь в прихожей. Но, строго говоря, можно было предположить, что есть проход между моей квартирой и рестораном. Я оставила вашего дедулю запертого, под охраной сторожа, а сама — через этот самый проход… В советские времена таблички висели такие: «Служебный вход». Или «Служебный выход», смотря по надобности. Помните? И еще кругом, надо или не надо, было написано: «Посторонним вход воспрещен!» Но даже в советские времена не вешали таких табличек на дверях, ведущих в квартиры. Потому что как бы само собой подразумевалось: вход туда воспрещен посторонним людям. Ну, разумеется, если они не воры — или если на них не надеты гимнастерки с петлицами НКВД. На вас такой гимнастерки нет, значит, вы воровка?

Лиза понимала, что фрау Эмма издевается над ней. Ну что ж, у хозяйки были все основания. Сама виновата, что так глупо попалась. Боже ты мой, как же глупо… И что теперь делать?!

— И что же вы хотели украсть? — допытывалась фрау Эмма. — Деньги? Драгоценности? Но с чего вы взяли, что я держу их в платяном шкафу? Или…

Хозяйка шагнула вперед и приподняла бледно-розовую комбинацию. Открылась белая коробка из тонкого картона.

— Ах вот оно что!

Она оглянулась и посмотрела на туалетный столик. Ключ торчал не в нижнем, а в третьем ящичке. Эх, конспираторша я несчастная, зло подумала Лиза.

— Вот за чем вы пришли, — кивнула фрау Эмма. — Запомнили, как я сказала, где держу морфий… И нашли все же, хоть я его и переложила. Морфий, значит… Вы что же, наркоманка?

Лиза тупо кивнула.

— Покажите ваши руки! — скомандовала фрау Эмма.

Лиза повернула к ней дрожащие ладони.

— Да не так! — с досадой сказала хозяйка. Схватила Лизу за ладонь и заставила вытянуть руку, потом другую. Усмехнулась, ткнув пальцем в сгиб локтя: — Врете, причем бездарно и очень глупо. У вас нет следов от уколов в вены. Вы такая же наркоманка, как я — товарищ Сталин. Ну так зачем вам понадобился морфий? Кого вы хотели убить?

Лиза даже покачнулась. Откуда она знает, эта ехидная ведьма?!

— Я… никого… почему? С чего? — забормотала бестолково.

— Тогда зачем вам морфий?!

Лиза вдруг вспомнила одну мамину заказчицу, жену какого-то ответработника. Она сначала одолевала портниху заказами, потом исчезла. Стороной дошли вести о том, что эта дама умерла от рака, причем страшно мучилась, ей нужен был морфий, но его выписывали очень мало, и даже ее муж, со всеми своими ответственными связями, не мог облегчить страдания жены.

— Одна моя знакомая, — выпалила Лиза, словно услышала подсказку суфлера, — умирает от рака… — Ох, чего бывает рак?! Вроде что-то такое слышала она про рак легких… — Умирает от рака легких. Она страшно мучается, а морфия ведь не достать. Ну и…

— Какая трогательная история, — насмешливо сказала фрау Эмма. — Только не ждите, что я в нее поверю. Здесь слишком мало морфия для облегчения длительных страданий, но вполне достаточно для того, чтобы отправить человека на тот свет. И кого вы решили упокоить столь милосердным и даже приятным способом? Уж не идет ли речь об Эрихе Краузе?

Лиза снова покачнулась. Что-то ноги ее не держат… Да ведь и не удивительно!

— Только не разражайтесь бестолковыми вопросами, откуда я это взяла, — все с тем же недобрым ехидством проговорила фрау Эмма. — У меня, видите ли, голова отнюдь не пустая. Я умею связывать концы с концами, кроме того, умею неприметно вытягивать из людей нужные мне сведения. А некоторые из этих сведений стекаются ко мне сами. Одна из тех кралечек, которым я гадала, сказала мне — не теперь, а в свое время, — что внучка моего знакомого, отца Игнатия, нашла себе «короля» среди немецких офицеров. Назвала его имя. А сегодня, вообразите, один мой поклонник из числа сотрудников вашего поклонника Шубенбаха тайком шепнул мне имя пилота-антифашиста, сбитого над базарной площадью. Ну, все остальное додумать просто.

— И все же я не совсем понимаю, — глухо пробормотала Лиза. — Ну и что, что у меня был роман с Краузе? Почему я теперь должна красть у вас морфий, чтобы его убить?!

— Да потому, что я сама была в похожем положении, — сказала фрау Эмма, и в голосе ее теперь не было ни нотки прежнего ехидства. — Когда я узнала, каким пыткам подвергают моего мужа в НКВД, я готова была душу дьяволу продать для того, чтобы добыть для него яд. Морфий, не морфий — не важно, главное, надежный яд. Поэтому я вполне понимаю ваш порыв: спасти любимого человека. Да, наверное, вы его и правда любите, если готовы ради него на такой страшный риск!