По кому Мендельсон плачет - Дарья Калинина

Это была не то чтобы ложь, а так, полуправда. Самая страшная из всех видов лжи, потому что самая трудно вычисляемая.

— Я же говорил! — неожиданно взорвался Александр Сергеевич. — Я же говорил, что это безумие, отправлять девчонку одну без охраны! Теперь ключей ни у нее, ни у нас нет. Документы, удостоверяющие ее личность, за такое короткое время мы изготовить тоже не успеем. Девчонка становится для нас балластом! Избавимся от нее!

Стоп! Как это избавимся? У Эдиты окончательно зашел ум за разум. От кого предлагает избавиться Александр Сергеевич? От нее? Похоже, что так оно и есть. И, слушая, как милейший коллега ее матери предлагает ее лучшей подруге с ней покончить, девушка чувствовала, что буквально сходит с ума.

— Где моя мама?

Тетя Ира повернулась к Эдите.

— Ты хочешь видеть свою маму? Ты ее увидишь.

Вроде бы хорошее дело пообещали Эдите, но при этом на лице у тети Иры играла улыбка, от которой девушке стало совсем не по себе. Похожее выражение она видела на лицах слуг, снаряжавших ее для знакомства с Хозяином. И тогда для Эдиты все едва не закончилось совсем трагично. Не лучше будет и в этот раз. Девушка в этом была теперь почти на сто процентов уверена. И в очередной раз успела пожалеть, что поддалась на уговоры Мурашова и снова поперлась в этот замок. Одного раза было вполне достаточно. Чем она думала, когда согласилась пойти сюда снова!

— И когда я увижу маму?

— Прямо сейчас.

И повернувшись к Александру Сергеевичу, женщина с торжеством произнесла:

— Девочка поможет нам наладить контакт с Мариной. Понял, дурачок?

После чего тетя Ира без лишних околичностей взяла Эдиту за руку. Ласково так взяла, но твердо. И выпускать не собиралась. Потом она повела девушку куда-то по лестнице наверх, обещая свернуть Эдите шею, если та не будет слушаться. Но Эдита не сопротивлялась. К чему? Мурашов велел ей разузнать, где находится ее мама и передать ей кое-что от него лично. И Эдита должна выполнить его указания. И если тетя Ира любезно ей в этом поможет, то огромная ей за это благодарность, кем бы эта женщина в итоге ни оказалась.

Они поднялись на второй этаж, потом забрались на третий. Вроде бы куда выше? Но тетя Ира и тут не угомонилась, она повела девушку еще дальше. Оказывается, путь их лежал в одну из башенок замка. В эту башенку вела узкая винтовая лестница, перемещаться по которой можно было лишь гуськом. Так они и шли. Впереди тетя Ира, за ней Эдита, а позади длинная вереница из мужчин из женщин. Такая свита девушке и не снилась. Но она с удовольствием променяла бы ее на обычную безопасность, которой от всех этих людей и не пахло. С другой стороны, настроены эти люди были хотя и негативно, но без явной агрессии. И резать на части они Эдиту вроде как не собирались. Во всяком случае, не прямо сейчас. И девушка мысленно уговаривала себя, что радоваться надо уже этому.

Добравшись до самого верха, они очутились перед низенькой дверью, обитой железом. Никакого богатства или даже просто изящества, в избытке рассеянного внизу, тут не наблюдалось вовсе. Грубые листы железа были покрыты такими же грубыми следами от сварки. И почему-то, глядя на эту дверь, сердце у Эдиты сжалось. Она почти не сомневалась в том, КОГО увидит за дверью. И лишь пыталась тешить себя иллюзиями.

Тетя Ира деловито отперла дверь и подтолкнула девушку вперед.

— Заходи!

Она зашла, зажмурившись. Ей было страшно. Но долго стоять с закрытыми глазами ей не позволили.

Новый тычок в спину, и голос тети Иры произнес:

— Смотри, Марина, кого мы к тебе привели.

Эдита открыла глаза и встретилась взглядом с мамой. Это была точно ее мама! Ее дорогая и любимая мамочка! Но в каком ужасном состоянии она находилась! Бледная и похудевшая. Под глазами у нее залегли темные тени, а губы потрескались. И взгляд был воспаленный и какой-то больной.

Тем не менее она узнала свою дочь и прошептала:

— Эдитка!

И сколько же отчаяния и боли было в этом шепоте! Мама была в настоящем ужасе от того, что видит свою дочь тут.

— Да, да, смотри! — издевательски воскликнула тетя Ира. — Твоя девчонка у нас! Теперь ты нам все скажешь! Теперь ты не будешь такой упрямой! А иначе…

И тетя Ира больно сдавила руку Эдите.

Та не столько от боли, сколько от неожиданности вскрикнула:

— Ай!

Мамино лицо тут же исказилось от невыносимого страдания.

— Отпусти! — умоляюще прошептала она, глядя на тетю Иру.

А Эдита стояла, смотрела на все это и со всей очевидностью понимала, что нет, не могла та женщина на лестнице быть ее мамой. Это был какой-то обман. Настоящая мама и двух шагов от слабости была не в состоянии сделать, а не то что по лестницам бегать. Не говоря уж о том, что такой болезненный и измученный вид, какой сейчас был у мамы, никаким гримом не скрыть.

— Пожалуйста! Не мучай мою девочку!

И мама протянула руку, пытаясь остановить Ирину. Ох, какой же тонкой и слабой была мамина рука! И еще эта цепь, которая тянулась от запястья куда-то к стене. Проследив по ней взглядом, Эдита даже задохнулась от возмущения, увидев на лодыжках у мамы железные браслеты, соединенные между собой тонкой, но прочной цепью.

Эти гады посмели приковать ее маму! Заковали ее в кандалы, словно какую-то преступницу. Морили ее голодом, пытали жаждой. Да сейчас даже с заядлыми убийцами и насильниками обращаются лучше!

Негодование буквально переполняло девушку.