Кому она рассказала? - Нора Робертс

Ева записала имя следователя, но тут же вспомнила разнице во времени. Италия была еще одним местом, с которым она пока не могла связаться.

— Лейтенант!

— Что?

— Половина третьего ночи. По нью-йоркскому времени.

— А в Лондоне сколько?

— Слишком рано. — Рорк положил руки на плечи жене и начал разминать закаменевшие мышцы. — Нам обоим пора перезарядиться.

— У меня еще не весь заряд вышел.

— Придавишь пару часиков, и еще больше сил будет.

— Я кое-что выжала из тех данных, что Пибоди мне нарыла в архивах Интерпола.

— И что еще ты собираешься выжать из них сегодня? Вернее, завтра. Оно уже наступило.

«Вообще-то ничего», — мысленно признала Ева. Но она была слишком упряма, чтобы признать это вслух.

— Я еще не все записала. Мне надо внести все в отчет и отослать копию в ОРПЛ.

— С таким же успехом это можно сделать и утром.

— Если ее похитили, прошло уже больше пятидесяти часов. Мне нужны эти чертовы данные с парковки. А до утра их у меня не будет. — Рорк лишь красноречиво глянул на нее в ответ. — Ну ладно, на пару часов можно и прилечь.

Взгляд у нее был остекленевший, поэтому Рорк затолкал ее в лифт.

— У тебя для меня что-нибудь есть? — спросила Ева.

— Ничего конкретного. Без имен поиск займет больше времени. С именами я смог бы зачерпнуть глубже. — «А также, — подумал он, — воспользоваться незарегистрированным оборудованием и избежать всевидящего ока Службы компьютерной безопасности если бы решил заглянуть чуть глубже дозволенного». — Я оставил пару программ работать. Утром посмотрим что нам это даст.

— Мне самой нужно в этом покопаться. — Ева переключила свой усталый мозг с возможного похищения на убийство. — От Кавендиша к Баллок, к Роберту Краусу и Джейкобу Слоуну, ко всем трем поколениям Слоунов, а оттуда к моим жертвам. Там что-то есть. Мне кажется, если правильно нажать на Кавендиша, он потечет.

Она разделась, а ее ум все еще метался между двумя расследованиями.

— Зачем фирме с таким — как это называется? — с таким реноме ставить такого парня, как Кавендиш, во главе своего нью-йоркского отделения? Может, это семейственность…

— Непотизм, — подсказал Рорк.

— Что?

— В Англии это называют непотизмом.

— Черт знает что. Ну ладно, это, наверно, непотизм, потому что иначе это просто глупо. Он глуп. Мог бы быть умнее, раз он из такой семьи. Бруберри — его секретарша — вот она умна. Но она не кровная родственница, поэтому на дверях сусальным золотом выводят его фамилию, а она правит из-за кулис. Впечатление такое. — Ева скользнула в постель. — Копперфильд говорила, что ее хотели подкупить. Если бы мне удалось доказать связь между нею и конторой Кавендиша незадолго до убийства, можно было бы надавить с этой стороны. Или…

— Вот что значит выпить слишком много кофе. — Он притянул ее к себе. — Выключи голову и давай спать.

Легче сказать, чем сделать. Как всегда, он оказался прав. Она влила в свой организм слишком много кофе. — И что ей теперь оставалось? Мысли бежали по кругу в ее в голове, путаясь и перетекая от Копперфильд и Байсона к Тэнди и обратно.

— Может, придется лететь в Лондон, — сонно пробормотала Ева. — А? Вот будет полный балдеж, если мне придется улететь из страны и преследовать по всему миру злодея-похитителя в тот самый миг, когда у Мэвис начнутся роды?

— Что это еще за «я»? Немедленно переправь это на «мы», а не то тебе будет очень-очень больно.

— Да ты только грозиться умеешь.

Так как ее мозг отказывался спать, и тело следовало его примеру, Ева решила, что ей сам бог велел пустить в ход и то, и другое. Она провела кончиками пальцев вверх-вниз по его позвоночнику, повернула голову и в темноте нашла его губы.

— Ты пытаешься воспользоваться моей слабостью?

— Чертовски верно.

— Да это я так спросил, на всякий случай. — Его губы дрогнули, коснувшись ее губ. — Ну что ж, давай. Я не в силах тебя остановить.

— Ну, тогда лежи и терпи. — Ева легонько прихватила зубами его подбородок, скользнула языком вниз по шее Рорка. — Но вообще-то ты мог бы позвать на помощь.

— Мне гордость не позволяет.

Тихонько посмеиваясь, она протянула руку вниз и нашла его уже отвердевшую плоть.

— О да, с гордостью у тебя все в порядке.

Он был такой сладкий, такой теплый… Она прижалась к нему всем телом, потерлась о его обнаженную Плоть и почувствовала, как быстро забилось его сердце. — Она переместилась, легла поверх него и прижалась губами к его груди, где билось его сердце.

Это было нечто большее, чем желание. Это было единение и утешение. Я всегда рядом. Только повернись,итыменя найдешь. Этот простой ответ был у них всегда: какие бы тучи ни сгущались над ними. В прошлом и в настоящем они были вместе, в любую минуту они могли найти друг друга.

Теперь она почувствовала на себе его руки , волшебные руки, умеющие и успокаивать, и возбуждать Вот и сейчас они с успехом делали и то, и другое. Еще минуту она лежала с закрытыми глазами, оставаясь неподвижной и впитывая в себя радость осознания того что она принадлежит этому мужчине. Потом в полном безмолвии она приподнялась, и их губы снова встретились.

Они одновременно словно очнулись и отдались движению. Их увлек жаркий поток пьянящих ощущений. Эти запахи и звуки, ощущение ее длинного гибкого тела — все это было таким родным и неизменно желанным! Как никто другой, она умела добраться до всех уголков его сердца. Его женщина. Высокая, стройная, отважная. Сильный дух и непримиримый, ищущий ум. Его радость и его спасение.

Здесь все было так просто, так ясно. Их было двое, и в этом танце любви и обладания каждый из них мог вести и быть ведомым.

Страсть к ней была любимой мелодией, звучащей в его крови.

Ева оседлала его, их руки сплелись, он втянул ртом ее грудь. Она целиком погрузилась в наслаждение, выбросив из головы все, кроме того, что они давали друг другу.

Медленно, медленно она вобрала его в себя.

Он задрожал, жарко зашептал ей на ухо, заполнил ее собой. Ее тело изогнулось — узкая белая дуга в полутьме. Потом она принялась раскачиваться взад-вперед, они оба начали задыхаться.

Они обвивали друг друга и плавно скользили вниз вершины. Она перебросила ногу через его бедро и прижалась лбом к его шее. Оба ждали, когда к ним вернется разум.

—Лучше, чем торт, — сказала она едва слышно, и он засмеялся.

— Согласен. А ведь это был чертовски вкусный торт.

— Угу. А который теперь час?

— Э-э-э… где-то после трех.

Ева произвела вычисления в уме.