Пациент скорее жив - Ирина Градова

– Эй, ты куда это собралась? – услышала я и недовольно поморщилась: честное слово, приятно видеть знакомые лица, но по десятому разу объяснять свое пребывание в больнице…

– Антон?! – почти взвизгнула я и непроизвольно попятилась.

Парень насмешливо смотрел на меня, а я с изумлением взирала на его руки. В одной из них был зажат большой букет желтых хризантем, а в другой медбрат держал запакованную в шуршащую бумагу корзину с фруктами.

– Тебе память совсем отшибло, да? – сказал он. – Ну, ничего, врачи говорят, что скоро пройдет. Пошли-ка обратно в палату…

Я понимала: происходит нечто странное. С одной стороны, Антон был не прав. Я помнила, что он сыграл какую-то роль во вчерашних событиях, причем не помогал Власовой и Урманчееву, а наоборот, кажется, был заодно с Никитой, когда завязалась борьба. Может, увидев Никиту, Антон решил принять сторону сильнейшего и таким образом реабилитироваться?

Что ж, я не возражала вернуться. Ведь не станет же медбрат убивать меня на глазах у еще двух пациенток?

Когда мы вошли в палату, мои товарки буквально вытаращили глаза: третий мужик за два часа! Да, я же забыла про Дэна, который тоже навещал меня. А сын выглядит лет на пять старше своих восемнадцати, так что, должно быть, обо мне плохо подумают. А, плевать, репутация «пожирательницы» мужчин вовсе не принижает, а даже, пожалуй, возвышает меня в глазах современного общества.

Дамы тактично покинули палату. Это мне не понравилось, но в то же время было бы глупо просить их остаться, показав, что боюсь находиться наедине с Антоном. Поэтому я постаралась сделать вид, что все в порядке и я нисколько не волнуюсь в его присутствии. Однако мой бравый вид почему-то не смог обмануть медбрата.

– Да брось ты мандражировать! – воскликнул он, кладя букет на прикроватную тумбочку. – Не стану я тебя убивать, ведь слишком много людей видели, как я сюда входил.

Я уставилась на него, не веря, что он только что произнес вслух буквально то, что я нарисовала в своем воображении.

– Ты бы банку, что ли, какую притащила, – добавил Антон, присаживаясь на стул. – А то букет завянет – жалко, ведь дорогущий, зараза!

Не могу объяснить, почему, но я отправилась выполнять пожелание медбрата. Когда цветы были водружены в обрезанную пластиковую бутылку из-под минеральной воды, я вернулась к своей кровати.

– Ну, выглядишь ты неплохо, – констатировал Антон, окидывая меня внимательным взглядом.

– Слушай, зачем ты пришел, а? – не выдержала я.

– Какие мы строгие! – улыбнулся он беззлобно. – Ладно, садись, поболтаем с тобой.

– Не думаю, что нам есть о чем болтать! Мне только интересно, как ты вовремя сообразил, кому стоит помогать? Думаешь, я и дальше буду тебя покрывать?

– Думаю, что теперь нет необходимости, – передразнивая мой тон, ответил Антон. – Честно скажу, ты едва не свела на нет всю мою работу, и, не скрою, меня посещала мысль о том, чтобы от тебя избавиться… фигурально выражаясь, разумеется.

Я как-то сомневалась в этом!

– Но потом, – продолжал Антон, – я решил понаблюдать за тобой. Знаешь, когда я впервые понял, что ты не та, за кого себя выдаешь?

Я не отвечала, упрямо поджав губы, поэтому он сам ответил на свой вопрос.

– Когда ты деньги с бабки не взяла. Если бы ты только из колледжа выпорхнула и сразу в светлогорский гадюшник попала, это можно было бы как-то объяснить, но чтобы медсестра с большим стажем работы вела себя так – это, извини, из разряда научной фантастики. Потом я стал замечать, что ты исправляешь чужие ошибки. Заметь, ошибки врачей, а не сестер! Ты меняла капельницы, разговаривала с ординаторами и убеждала их изменить курс лечения. Но последней каплей стало то, что ты обнаружила тот злополучный шприц, в котором не было инсулина. Вот тогда я наконец и понял, что ты тоже следишь – за всеми, кто тебя окружает.

– Это было так очевидно? – вырвался у меня разочарованный возглас.

– Да нет, не для всех, – покачал головой Антон. – Иначе развязка, полагаю, наступила бы гораздо раньше.

– Думаешь, меня бы… убили?

– Нет, конечно. Просто нашли бы, к чему придраться, и выставили из Светлогорки, и твой ОМР ничего не смог бы сделать.

– Как давно ты знаешь про ОМР?

– Честно? Только вчера узнал, когда мы с Никитой поговорили.

– А про Никиту?

– Да с самого начала. Думаешь, у меня глаз нет, и я не видел, как вы с новым «пациентом» все время под лестницу бегаете? А ведь ты не куришь! Кроме того, я видел, какой «курс лечения» был ему назначен: общеукрепляющие инъекции и капельницы. Большую часть дня он занимался тем, что присматривал за тобой. И все-таки не уберег…

– Я сама виновата! Мне нужно было рассказать Никите, что собираюсь вломиться к Урманчееву…

– Разумеется, твоя вина, – не стал возражать Антон. – И лишь по чистой случайности я в ту ночь оказался в больнице.

– Пришел за новой партией лекарств? – насмешливо поинтересовалась я. – Чтобы передать их твоему подельнику, Сергею из «Сфинкса»?

– О, да ты и про Серегу знаешь? Не ожидал! Ты только что заработала себе еще десять баллов по шкале Окунева.

– Что еще за шкала такая? – не поняла я.

– Ладно, – вздохнул парень, – пора знакомиться заново. Разрешите представиться – Евгений Окунев, старший оперуполномоченный бригады по борьбе с незаконным оборотом наркотиков и лекарственных средств.

Моя челюсть на мгновение оказалась где-то на уровне тапочек.

– Опер… бри… – бормотала я, пока «Антон» явно наслаждался моей растерянностью.

– Ага, – усмехнулся он. – Здорово, правда – два человека практически одновременно оказались в одном и том же месте почти с одинаковой целью, не подозревая друг о друге? Только я, в отличие от тебя, провел там целых девять месяцев. Черт, да за это время вполне можно кого-нибудь родить!

– Зачем ты находился в Светлогорке? – спросила я, немного придя в себя.

– Пытался накрыть группу, занимающуюся сбытом поддельных медикаментов.

– Значит, потому ты и вышел на Сергея?

– Ну да. Прижал Наташку как следует. Она завела связи с Ленькой со склада и таскала оттуда лекарства. По мелочи, правда. А вот я поставил дело на широкую ногу, и Леньке срочно пришлось заказывать новые медикаменты, очень большую партию. Ты, между прочим, едва мне не помешала, когда пригрозила, что заложишь меня начальству.

– Ты поэтому мне помогал? Боялся, что я нарушу все твои планы?

– Сначала поэтому, потом – из любопытства. На самом деле я думал, что ты – вольный художник, знаешь ли. Ну, например, что кто-то из твоих родственников пропал в этой больнице, и ты решила, так сказать, взять дело в свои руки и выяснить, в чем дело. Я «пробил» твой списочек через свой отдел и узнал, что люди в самом деле числятся пропавшими без вести.