Слезы Магдалины - Екатерина Лесина

Девица Уильямс пришла сама. Ночью, как и положено маленьким ведьмам. Дребезжание стекла, в которое падали камушки, тихий смешок и белый силуэт в глубине двора.

Абигайль поманила за собой. Конечно, идти за ней не следовало, тем паче что больше всего Джо хотелось добраться до цыплячьей шеи, сжать покрепче, чтобы хрустнули косточки, и держать, пока из блеклых глаз мерзавки не вытекут последние капли жизни.

Вместо этого он вышел во двор и послушно, словно и вправду зачарованный, двинулся за девчонкой. Она шла по улице, пританцовывая и кружась. И рукава-крылья широкого ее одеяния разрезали темноту. На повороте, за домом кривоглазого Джима, она остановилась, указал куда-то во двор и исчезла.

Джо перекрестился.

В дворике, между колес и ящиков, на пустой бочке сидела подружка Абигайль – Элизабет Пэррис. Девица была в ночной рубашке и высоких шнурованных ботинках. Она пересыпала из руки в руку разноцветные камушки и мурлыкала под нос песенку.

– Привет, – сказала Элизабет, отвлекаясь от занятия. Высыпала камни на подол, поворошила пальцем и вытянула один, карминно-красный. – Смотри, что у меня есть.

Звук ее голоса снял наваждение. Джо бросился, попытавшись схватить Абигайль за руку, но та увернулась.

– Не нужно так делать, – попросила Элизабет, выступая из тени.

– Не нужно! Иначе я буду бояться! Да-да!

– Истинная правда, Аби у нас очень пугливая.

Из-за спины раздался смех.

– На самом деле, Аби, его не нужно бояться. Он просто хочет узнать, зачем мы все это делаем. И сейчас вот думает, проще ли спросить нас или убить.

– Убить?! – возмутилась Уильямс, выглядывая из-за бочки. – Нас нельзя убивать! Это неправильно!

Они обе захохотали, захлопали в ладоши. Девица Уильямс вдруг оказалась сзади и тронула Джо за локоть.

– Но мы ведь ему расскажем, правда?

– Правда, Элизабет. Мы за этим и пришли. Мы с самого начала хотели ему все рассказать. Но он... он же не согласился бы поиграть с нами? И сейчас сердится. А я не хочу, чтобы он на нас сердился. Я хочу, чтобы он нам помог.

Джо крутанулся, выбросив руку, но Абигайль оказалась быстрее. Отпрянула, погрозив пальцем, и снова спряталась за спину. Она была быстра, как змея, и столь же опасна.

Джо выхватил револьвер и, только направив на нее – бледная тварь с пустыми глазами, – заметил, что на самом деле руки пусты. Ему лишь казалось, что он взял оружие с собой.

– Вот видишь, Элизабет, до чего нетерпелив, – Абигайль тронула тень, в которую превратились револьверы. – Бетти будет с ним сложно...

– Бетти скоро умрет, – с трудом выдавил Джо. Теперь ему хотелось лишь бежать. Из закутка между домами, из города, где явно поселился нечистый, из страны... – Из-за тебя.

– Неправда, – возразила Уильямс, подходя на шаг ближе. – Я тут совершенно ни при чем. Разве я виновата в том, что ты... что они все здесь такие пугливые?

– Ты ведьма.

Ответа не последовало. Но теперь Элизабет стояла рядом. Маленькая, чуть выше пояса, голову задирает, силясь разглядеть выражение лица Джо. И собственное, бледное, искажается. А кожа на шее натянулась, став почти прозрачной. Пальцем ткни, и прорвешь. А если ударить... Действительно, какого он с ними разговаривает?

Отправить к дьяволу, пусть сам разбирается, что с ними делать.

– Вот видишь, сейчас ты тоже нас боишься, – влажная ладонь коснулась щеки, и отстраниться Джо не смог. – Ты никогда не задумывался, почему люди боятся ведьм? Конечно, нет. Такие, как ты, редко думают. И вообще все-все-все редко думают.

Ее голос был спокоен, а взгляд слегка рассеян. Эта девочка словно находилась не перед ним, а у себя дома, раздумывая над словами Священного Писания.

– Люди боятся ведьм, милый Джо, потому что ведьмы решились на то, чего другие лишь желают. Люди боятся не устоять перед искушением. В каждой ведьме они видят себя, собственные страхи, собственные слабости, собственные желания. И казнят они не ведьм, а себя. Избавляются прилюдно от несбывшихся мечтаний. Пытаются таким образом откупиться от Бога. Но Он-то все видит! И невинные будут спасены, а виновные низринуты в ад. Пойми, Джо. То, что происходит на земле, не имеет никакого значения. Важно лишь то, что произойдет на небе.

Он все-таки оттолкнул руку, крикнув:

– Да что ты несешь, маленькая дура!

– Маленькая. Но если бы я была дурой, разве я сумела бы сделать все это? А сделаю еще больше. Ради Него, Отца небесного, ради тех, кто взыскует вечного блаженства, ради... но тебе-то нет до этого дела, правда, Джо?

В затылок ударило твердое. Джо обернулся: теперь Абигайль Уильямс восседала на бочке и швырялась камнями.

– Аби, прекрати. Не смотри на нее. Она такая... блаженны нищие духом, ибо для них есть царствие Мое. Аби уже на небесах и никогда их не лишится. А я должна заслужить свои. И ты должен.

Розовый язык на подбородке, пыль и труха на подоле, широко разведенные колени и белые ляжки с косыми царапинами. Царствие Небесное? Для вот этой? Или для второй, в притворстве которой живет безумие иного рода?

– Ты хочешь забрать Бетти и уехать? Хочешь. Я тоже. И помогу. Но тот, который пришел с тобой, должен остаться.

– Хопкинс?

– Значит, его и вправду зовут Хопкинс? И почему я не удивлена? Ты знаешь, что никто, кроме меня, не увидел, что его тень рогата? Козлище в овечьей шкуре. Помнишь, в Писании сказано, что избранные сумеют отделить овец от козлищ и спасти стадо Господне? Я избранная. Я вижу дальше многих. И если прежде люди желали избавиться от ведьм, то теперь они пожелают избавиться от сомнений и совести. А значит, нужна жертва искупительная.

– И для этого ты заставила Бетти убить этого... подонка?

Абигайль лишь пожала плечами.

– И что здесь такого? Ты ведь тоже хотел его убить. Так какая разница, кто это сделал?

Она говорила правду, но в то же время Джо понимал, что разница есть. В конце концов, он – это одно. Ему случалось убивать. И еще одна смерть не добавила бы ничего, кроме легкого сожаления, что ублюдок умер быстро. А Бетти, крохотная Бетти – другое. Эта смерть повиснет на ее душе камнем, измучит совестью.

– Но нет, я не заставляла. Да, ты видел, что я хотела избавиться от него. И избавилась бы. В свое время. Но Бетти поспешила. И очень сильно затруднила мне работу... раньше они довольствовались бы, повесив Хопкинса. Теперь... теперь никто до конца не поверит, что он виноват. А это плохо. Нужна замена. Не люблю, когда планы разрушают.