Любовь как улика - Наталия Антонова

– А мне нужно? – спросил Муратов.

– Думаю, что вам тоже нужно.

– А если я не соглашусь?

– Тогда я вызову полицию и она устроит в вашем притоне, – Мирослава кивнула на дверь Зеброва, – шмон.

– Тут никакой не притон, – обиделся он, – а квартира моего друга. Но я согласен поговорить с вами.

– Идёмте, спустимся вниз.

Он молча пошёл за ней. Мирослава подвела его к своей машине.

– Садитесь.

– Вы что же, собираетесь похитить меня? – улыбнулся он.

– Только поговорить.

Муратов пожал плечами и сел.

– Я не буду ходить кругами, спрошу сразу, – у вас любовные отношения с Ильёй Незвецким?

– Да хотя бы и так?! Что в этом криминального? Вас что, его жена наняла вынюхивать?

– Меня интересуют не ваши амурные дела, а убийство отца Ариадны Незвецкой.

– А я-то тут при чём? Я её папашу не убивал!

– А вы знали его?

– Не то чтобы знал… Но он приходил скандалить к моим родителям, а потом и сюда добрался. Видно, мой отец и ему адрес Аркаши слил.

– Не думаю, что ваш отец давал этот адрес кому-то кроме меня.

– Значит, он выследил меня.

– Возможно. И что он вам сказал?

– Ничего он мне не сказал! Наоборот, меня выспрашивал, что у нас с Ильёй и как. Давно ли мы с ним вместе.

– И что вы ему сказали?

– Что я сказал? Разозлился и выложил всё как есть.

– А потом вы рассказали об этом художнику?

Муратов кивнул.

Едва Мирослава выехала со двора, где жил Аркадий Зебров, как зазвонил её сотовый. Она посмотрела на высветившийся номер, подумала и ответила:

– Да, Андрей.

– Я хочу попросить прощения.

– Считайте, что уже попросили.

– Я звонил вам несколько раз, но мой номер, наверное, был заблокирован.

Она не ответила.

– Мне нужно с вами поговорить.

– О чём?

– Пожалуйста!

– Хорошо. Подъезжайте на пересечение Полевой и Ломоносова. И ждите меня возле клумбы.

– Возле клумбы? – недоумённо переспросил он.

– Да, где трамвайная линия поворачивает в сторону Цветочного оврага.

– Понял.

Когда Мирослава подъехала к пересечению двух улиц, Андрей Незвецкий уже стоял у клумбы. Она остановила машину и вышла из салона. Вид у него был унылый. Она подошла сзади и тронула парня за плечо.

– Андрей.

Он резко обернулся.

– Вы пришли?

– Приехала. Вы что-то хотели мне сказать?

– Нет, спросить.

– Спрашивайте.

– Что происходит?

– Вам лучше знать об этом.

– Да ничего я не знаю! В доме гнетущая атмосфера. Ариадна почти не бывает дома. Детей сбагрила к своим родителям. Илья ходит хмурый как туча. Слова из него не выдавишь.

– Ваш брат бисексуал? – неожиданно спросила Мирослава.

Андрей растерянно посмотрел на неё.

– Я не понимаю…

– Он идеальный муж, не смотрит на других женщин, кроме Ариадны. Зато любит молодых юношей.

– Что вы такое говорите?!

– Неужели, находясь постоянно рядом с братом, вы этого никогда не замечали?

– Он действительно много времени проводит со своими учениками. Но это ничего не значит!

– Ладно, – сказала Мирослава, – я поеду домой.

– Подождите, – остановил он её.

Она замедлилась.

– Неужели вы не понимаете, что я люблю вас?

– Это не любовь, – проговорила она устало.

– А что же?

– Вопли уязвлённого самолюбия.

– Нет, вы ошибаетесь.

– Андрей, выкиньте всё это из головы. И займитесь реальными проблемами.

– Которые нам устроили вы?! – выкрикнул он ей вслед.

Но она ничего не ответила и даже не обернулась. Дома Мирослава всё рассказала Морису и сообщила, что созрела до разговора со следователем Абашкиным.

– Но у нас одни косвенные улики, – напомнил он ей.

– Прямые доказательства может добыть только официальное следствие.

– Как?

– Хорошо, если на орудии преступления остались отпечатки пальцев.

– А если нет?

– Хотя бы потожировые… И потом…

– Что потом?

– Думаю, что Илья не собирался убивать тестя. Он надеялся уговорить его ничего не говорить Ариадне и вообще замять дело.

– И что?

– Это значит, что, скорее всего, они где-то присели хотя бы ненадолго.

– Возможно.

– Следовательно, отпечатки пальцев Бориса Гусарова и Ильи Незвецкого должны были остаться на скамейке.

– Скамеек много.

– Эта должна быть недалеко от дома Гусарова.

– В любом случае их отпечатки сложно будет отделить от других отпечатков.

– Сложно, но возможно.