Красная площадь - Эдуард Тополь

С уважением

Н. ЩЕЛОКОВ,

Министр внутренних дел

Москва, 26 января 1982 г.»

«Н-да, – подумал я, – надули они этого беднягу Буранского, – уговорили его признаться всего лишь в драке с Мигуном, но тут же подвели под все это иностранные разведки. И капкан для Буранского захлопнулся – в КГБ он признается даже в том, что был агентом международного сионизма, – это они умеют…»

– Что означают эти ваши записи? – кивнул между тем на мой блокнот Генеральный, когда я молча положил ему на стол письмо Щелокова.

Я молча, но, видимо, достаточно выразительно смотрел на четыре телефонных аппарата на его столе. Он медленно повернул голову в сторону этих аппаратов, вздохнул и, нагнувшись куда-то под стол, выдернул из клемм все четыре телефонных провода, положил их рядом с аппаратами. Теперь кабинет Генерального был отключен даже от кремлевской линии.

– Вы можете говорить все, как есть, – сказал он. – Вчера вечером вас вызвал Леонид Ильич и приказал оказать вам полное содействие. Поэтому все, что в моих силах… То есть вся Прокуратура к вашим услугам. Кроме того, он просил передать вам его соболезнование по поводу смерти вашей девушки…

– Он сказал: пусть Шамраев найдет убийцу, убийца получит на суде высшую меру, кто бы он ни был… – вставил Каракоз.

Я мысленно усмехнулся – когда я найду убийцу, я обойдусь без приговора суда.

– В двенадцать часов мы приглашены к Андропову по этому делу, – сказал Каракоз. – Там будет Щелоков, Краснов, Курбанов и не знаю кто еще. Но если этот Буранский был связан с иностранными разведками, они вправе требовать от нас все материалы расследования… Что ты им на это скажешь?

Я кивнул на свой блокнот.

– Как видишь, о том, что они подсунут этого Буранского в роли убийцы, я знал еще позавчера. Там же записаны и выводы: не ввязываться и не терять время на опровержения.

– Хорошо, – сказал Генеральный. – Чем конкретно мы можем вам помочь?

– Первое, – сказал я. – Мне в бригаду нужен следователь Венделовский. Второе: когда вы пойдете к Андропову, постарайтесь затянуть это совещание максимально…

– А ты не пойдешь? – удивился Каракоз.

В то же время

Девятилетняя Катя Ужович, любительница пирожных «наполеон», сидела в мягком кресле полутемного кинозала; с Катей сидела ее мать, исполненная сознанием важности персоны своей дочери. Но на мать никто тут не обращал внимания, а все – Пшеничный, старший эксперт НТО капитан милиции Нора Агишева и капитан Ласкин – смотрели только на Катю и следили за каждым движением ее лица.

Перед Катей плыли на киноэкране человеческие губы самой разной конфигурации – тонкие, полные, большие, маленькие… Нора Агишева, управляя рычажками дистанционного управления, словно фея-волшебница, вела эти губы по экрану и приставляла к носу, который уже утвердила наша единственная девятилетняя свидетельница.

– Ну-ка, припомни, Катя, такие губы были у человека, который хромал? – спрашивала Агишева. – Или – такие? Или – вот эти?

– Нет, – авторитетно заявляла Катя. – Тот дядя вообще закусил губу, когда я его видела…

– Закусил? – оживилась Нора. – А зубы ты видела? Какие были зубы? Большие?

– Один зуб был железный, – сказала Катя.

– Ну да? – весело воскликнула Нора, стараясь придать этой кропотливой и напряженной работе характер игры. – Ну-ка, посмотрим, какие бывают зубы. Где у нас тут зубы?…

В соседнем кинозале младший эксперт НТО лейтенант Женя Тур работал со свидетелем убийства на станции метро «Маяковская» – Юрием Аветиковым. На киноэкране уже очерчивалось круглое лицо и тонкие белесые брови преступника.

В это же время

Наташа Бакланова вела своего сына Ваську в детский сад. Она держала его за руку, но мальчишка норовил вырваться и прокатиться по ледяной, наскольженной подростками дорожке. У еще закрытого магазина «Лейпциг» стояла длинная очередь заснеженных людских фигур: люди приезжают сюда рано утром со всей Москвы в ожидании импортных товаров – детского и женского белья, косметики, галантереи, игрушек. Три милиционера прохаживались вдоль очереди, следя за порядком. Наташа подошла с сыном к концу очереди, выяснила, что сегодня будут «давать» женские сапоги и заняла очередь – усатый старик в дубленом кожухе послюнявил химический карандаш и написал ей на ладони номер «427». «Но перекличка через каждые полчаса!» – предупредил он ее. «Я успею, – сказала Наташа. – Я только отведу его в детсад, я живо…» И пошла с сыном дальше.

Параллельно ее движению по противоположной стороне проспекта Вернадского двигалась легковая машина с одним из тех «паханов», у которых вчера побывал Светлов.

Тем временем платный агент МУРа и бывший король ростовских домушников по кличке Фикса – Володя Азарин ювелирно открыл отмычкой дверь баклановской квартиры и приступил к незаконному обыску.

– После убийства Нины в нашей игре нет правил, – сказал мне сегодня ночью Светлов. – Мы должны знать, что он носит в своем портфеле, что лежит у него дома в письменном столе, а если потребуется, – я вскрою сейф в его кабинете, прямо у вас в Прокуратуре!…

В это же время

В архиве канцелярии Московского циркового училища Марат Светлов отыскал личное дело Тамары Бакши, выпускницы отделения конно-цирковой эксцентрики. Той самой Тамары, с которой его познакомила пять дней назад моя Ниночка, и с которой он ночевал у меня дома с пятницы на субботу. От имени этой Тамары вчера в 7.45 утра Нине звонила Светлана Агапова, рыжая подруга Мигуна. И от ее имени она назначила Нине это роковое свидание. А может быть, это звонила и сама Тамара? Светлов позвонил в Московский адресный стол и незамедлительно получил справку: Тамара Викторовна Бакши, 1962 года рождения, незамужняя, прописана по адресу: Москва, улица Гагарина.

В это же время

Из рапорта капитана Э. Арутюнова бригадиру следственной бригады И. Шамраеву:

«В ходе осмотра места жительства погибшей на станции метро „Маяковская“ гражданки Агаповой Светланы Николаевны мной установлено: г-ка С.Н. Агапова, 1941 года рождения, врач-гинеколог медпункта при гостинице „Украина“, одинокая, проживала в трехкомнатной квартире по адресу прописки. Квартира обставлена богатой мебелью, с множеством картин-подлинников, подаренных, как это видно из дарственных надписей, Агаповой известными художниками, в том числе Ильей Глазуновым, Расимом Гасанзаде, Яковом Майским-Кацнельсоном и др. Среди картин также работы Сандро Катаури. В туалетных столиках и шкафах обнаружено большое количество драгоценностей и уникальных ювелирных изделий, которые переданы мной в экспертный отдел Алмазного фонда для определения их общей стоимости.

ТАКЖЕ НАЙДЕНО: б (шесть) МУЖСКИХ КОСТЮМОВ 56-го РАЗМЕРА, ДВЕ ДЮЖИНЫ МУЖСКИХ СОРОЧЕК И ДВА ВОЕННЫХ МУНДИРА ТОГО ЖЕ РАЗМЕРА – ПАРАДНЫЙ И ПОВСЕДНЕВНЫЙ – СО ЗНАКАМИ ОТЛИЧИЯ ГЕНЕРАЛА АРМИИ, ЗНАЧКОМ „ЗАСЛУЖЕННЫЙ ЧЕКИСТ СССР“ И ДВЕНАДЦАТЬЮ ОРДЕНСКИМИ ПЛАНКАМИ. ЭТИ МУНДИРЫ, МУЖСКАЯ ОДЕЖДА, А ТАКЖЕ МУЖСКОЙ СЕРЕБРЯНЫЙ БРИТВЕННЫЙ ПРИБОР С ГРАВИРОВКОЙ „ДОРОГОМУ СЕРГЕЮ В ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ОТ СВЕТЛАНЫ“, ВТОРАЯ ЗУБНАЯ ЩЕТКА В ВАННОЙ И ФОТОГРАФИИ В АЛЬБОМАХ НЕ ОСТАВЛЯЮТ СОМНЕНИЯ В ТОМ, ЧТО: