В дурном обществе - Энн Грэнджер

— На тот случай, если у тебя сложилось неверное впечатление, — холодно заметила я, — предупреждаю: я простодушием не отличаюсь.

Лорен подалась вперед:

— Знаю! Слушай, свою долю выкупа я передам женскому приюту. Им очень нужны наличные, и я сделаю анонимный взнос, как только Винни заплатит. Теперь ты понимаешь, почему не должна раскачивать лодку? Деньги у Винни есть. У него целая куча в офшорах, на счетах в швейцарских банках… где их только нет!

Не переставая смотреть на Лорен, я лихорадочно соображала. Если она говорит правду — а мне казалось, что она говорит правду, — Сабо почти наверняка заплатит. Жалеть его не стоит. И все же мне стало не по себе — главным образом, из-за самой Лорен, из-за ее постоянной напряженности и глубокой ненависти к отчиму, которую она лелеяла много лет. Должно быть, ненависть все эти годы разъедала ей душу. Почему-то мне показалось, что, даже отомстив, она не успокоится. Видимо, месть отчиму стала для нее одержимостью. Она так зациклилась на мести, что все остальное утратило для нее смысл.

Я начала:

— Допустим, все получится, твой план сработает…

— Получится, — перебила меня Лорен, — если ты все не испортишь!

— Хорошо, будем считать, что все идет по твоему плану. Что потом?

Она недоуменно прищурилась, а потом сухо осведомилась:

— Что значит «потом»?

Я поняла, что оказалась права. Она ничего не додумала до конца.

— Что ты станешь делать потом? — пояснила я. — Просто вернешься домой?

Она пожала плечами:

— Какая разница?

— Большая! — возразила я. — Может быть, ты, отомстив Сабо, примиришься с ним? Так сказать, решишь, что вы квиты?

Лорен посмотрела на меня в упор. Лицо ее горело ненавистью.

— Квиты? Ты что, спятила? Конечно, я никогда его не прощу!

— Я не сказала, что ты его простишь, — заметила я. — Такого я бы от тебя и не ждала. Неужели ты собираешься мстить ему до конца своих дней? Если да, ты тем самым заранее обрекаешь себя на поражение. Думая о мести Винсенту Сабо, ты пускаешь свою жизнь под откос. По-моему, это не очень умно.

Лорен выразительно и сжато объяснила, что мое мнение о ней ее не интересует. Она мстит Сабо не ради себя, а ради матери.

— Лорен, твоя мать умерла. Она много лет жила в аду и терпела издевательства только по одной причине: чтобы предоставить тебе шанс вести нормальную жизнь, как она ее понимала. А ты своим поступком сводишь на нет все ее жертвы!

— Заткнись! — тихо и холодно приказала она.

Я попробовала зайти с другой стороны. Рассказала, как моя мать бросила нас, когда мне было семь лет. Призналась, что мне до сих пор больно, когда я об этом думаю. Поэтому я научилась не думать об этом.

— Ты должна оставить прошлое в прошлом, — сказала я, — иначе ты ничего не добьешься.

Лорен велела мне перестать читать ей мораль. Я пожала плечами. Так и быть, перестану. Какое мне, собственно, дело до Лорен и ее отчима? И потом, кто я такая, чтобы учить других жить? Моя жизнь до сих пор не служила образцом замечательного успеха. Но я хотя бы не тащу на себе груз старых обид. Не стану притворяться, я тоже не святая и много чего помню. Мы все этим грешим в той или иной степени. Но я стараюсь как могу, чтобы прошлое не испортило мне будущее!

Вдруг я подумала: а все-таки Лорен кое в чем добилась своего. Ее пылкая одержимость на время заразила и меня. Как и она, я думала сейчас только о ней. Лорен даже меня заставила решать ее личные проблемы. А между тем есть одно важное обстоятельство, о котором я чуть не забыла. Для Лорен оно не играет никакой роли, в отличие от меня. А ведь я очутилась здесь не только из-за нее. Сюда я попала в первую очередь из-за другого человека, у которого нет защитников, кроме меня. И если его голос не будет услышан — с моей помощью, — значит, его жертва оказалась совершенно напрасной.

— А как же Алби? — спросила я.

Мне показалось, вопрос ее озадачил. Она недоуменно наморщила лоб и состроила удивленную мину:

— Кто он такой?

— Бродяга, который видел, как тебя похищали. Он уже умер, что очень удобно. Единственный свидетель…

Лорен посмотрела на меня, как на сумасшедшую:

— Никто ничего не видел. На улице никого не было!

Я объяснила, что Алби спрятался на паперти.

Она задумалась, а потом презрительно пожала плечами:

— Я не видела никакого бродяги. И ничего о нем не знаю. Какое это имеет значение? Я имею в виду — ведь он все равно уже умер…

Я не выдержала:

— Какое это имеет значение? Еще какое! Если он умер, то из-за тебя, точнее, из-за того, что видел тебя!

Лицо ее снова ожесточилось. Она была красивой девушкой, но когда становилась такой, то казалась сварливой и вздорной. На ней были джинсы, пуловер и джинсовая куртка — видимо, та же самая одежда, что и в ту ночь, когда Алби стал свидетелем похищения. Недоставало только ленты для волос, как у Алисы в Стране чудес.

От обвинительных ноток в моем голосе ей стало не по себе. Она выпалила:

— Слушай, если то, что ты говоришь, — правда, мне жаль, что он умер, и так далее. Но я понятия не имею, правду ли ты говоришь, а старого бродяги в жизни не видела!

— А это, случайно, не ты подослала Мерва и База разобраться с ним? — спросила я. Сейчас я так злилась на нее, что готова была обвинить ее в чем угодно.

— Я никого и никуда не подсылала! — закричала она и даже подалась вперед от избытка чувств, но тут же снова откинулась на спинку плетеного кресла.

— Правильно! — отрезала я. — А ну, вставай, немедленно!

Лорен осталась сидеть на месте, еще глубже вдвинувшись в кресло и вызывающе схватившись за подлокотники.

— Зачем?

— Затем, что я тебе велю! — Я бросилась к ней и вздернула ее на ноги.

Сложены мы были примерно одинаково, но ей никогда не приходилось драться, спасая свою честь и жизнь. В отличие от меня Лорен Сабо не жила на улице. Я выволокла ее из кресла, швырнула на пол и наступила ботинком ей на шею.

— Пусти! — зарычала она, извиваясь на полу. Она схватила меня за ногу, но я сильнее надавила ей на горло, и она передумала.

— Мне всего лишь хочется взглянуть, что там спрятано у тебя в кресле, — объяснила я. — Ты слишком старалась, чтобы я ничего не заметила!

И что бы вы подумали? Там оказался мобильный телефон, засунутый между мягким сиденьем и подлокотником. Я схватила его и помахала перед ее носом:

— Линия управления твоими тяжеловесами?

Лорен лежала на полу и грязно ругалась, брызгая слюной. Я вытянула антенну и набрала 999.

Лорен извернулась и ударила меня ногой. Я потеряла равновесие и упала в кресло. Она бросилась на меня; я оттолкнула ее ногами. Она приземлилась на пятую точку. Волосы у нее растрепались, глаза горели. Наверное, если бы ее воля, она разорвала бы меня пополам. На всякий случай я встала из кресла и отошла от нее подальше.