Полночный полдник - Марта Акоста

Вскинув голову, она недоуменно взглянула на меня:

— У тебя есть такие деньги, дорогуша?

— Мой друг сказал, что заплатит за меня, — ответила я, пожав плечами.

— А как же ты обойдешь условие, что для этого нужно десять лет подряд быть здешним клиентом?

— Я думала, только год…

— Нет, целых десять лет, чтобы уж точно доказать свою… ну, я не знаю… верность «Парагону», что ли. Тем, кто проработал здесь менее двух лет, никогда не позволят обслуживать клиентов в той части здания.

— А ты? Ты там работаешь?

— Ни за что. Я занимаюсь природным целительством. А все эти навороты меня просто выбешивают.

— Там все так наворочено?

Некоторое время Тривени молчала — судя по всему, раздумывала, что именно можно мне рассказать.

— Думаю, там проводят разные эксперименты. Делают вещи, которые явно не встретят всеобщего одобрения. Когда я заявила, что не хочу там работать, мне показалось, они решили меня уволить.

— Я рада, что они не сделали этого.

Когда Тривени вышла, я неспешно оделась, а потом, слегка приоткрыв дверь, проследила за тем, как она удалилась в другой лечебный кабинет. Я вышла за дверь и, убедившись, что поблизости никого нет, шагнула в помещение, где лежало белье.

Мне понадобилось всего тридцать секунд, чтобы найти висевшую на вешалке униформу. Я сунула ее в свой парагонский подарочный пакет, под комбинезончик Либби, а затем покинула территорию лечебного центра.

Я спешно двигалась по коридорам с таким видом, будто у меня была назначена встреча. Увидев женский туалет, я нырнула за дверь. Там какая-то женщина подкрашивала губы помадой. Не глядя на нее, я проследовала прямо в кабинку. Когда я услышала, что женщина вышла, я с трудом влезла в форму; одеяние было настолько узким в груди, что мне пришлось оставить верхние пуговицы не застегнутыми. Забрав волосы в хвостик, я спрятала свои вещи в шкафчик под раковиной.

Разглаживая ткань блузки, я наткнулась на что-то твердое. Во внутреннем кармане лежал магнитный ключ-пропуск. Решив, что выглядеть нужно так, будто я чем-то занята, я схватила букет из белых и желтых лилий, который стоял на боковом столике, и вышла в коридор.

Я эффектно продефилировала к двери Бриллиантового клуба, но потом вдруг поняла, что если вот так запросто ворвусь в секретную гостиную, это будет выглядеть по-идиотски. Я проследовала дальше по коридору и уперлась в двустворчатую металлическую дверь. Просто так, от нечего делать я приложила ключ-пропуск к магнитному считывателю. Раздался щелчок, и замок открылся. Уткнувшись лицом в цветы, я повернула ручку и открыла дверь.

В этой части здания пол был устлан толстыми коврами, заглушающими звук шагов, а стены казались шершавыми, словно их обили мешковиной. Кругом было тихо, если не считать журчания фонтана, установленного на одной из стен. За стойкой регистратуры сидел строгого вида молодой человек, читавший какой-то спортивный журнал.

— Чего? — спросил он, подняв на меня глаза.

— Цветы. — Я подняла букет повыше, но взгляд поднимать не стала, изображая из себя застенчивую горничную.

Он махнул рукой в левую сторону, туда-то я и пошла.

Вдруг прямо передо мной выросли человек-мумия и его сопровождающий. Загородив лицо букетом, я продолжила свой путь. Сопровождающий прокатил кресло мимо, даже не взглянув в мою сторону.

И тут я увидела дверь, на которой значилось: «Ванные комнаты».

Я открыла ее и оказалась в помещении, напоминавшем приемную какого-нибудь медицинского учреждения: сплошная нержавеющая сталь, черно-белая плитка на полу и светло-зеленые стены. Я разместила цветы рядом с букетом, который уже стоял на журнальном столике.

Немного подождав и хорошенько прислушавшись, я прокралась к одной из закрытых дверей и повернула ручку. В центре комнаты располагалась шикарная фарфоровая ванна. Оказалось, это и вправду ванная комната. Я быстро заглянула в две другие двери — все комнаты были одинаковыми. Мне стало интересно: что такого особенного в минеральных ваннах?

Я чувствовала себя полной дурой, когда вдруг увидела в задней части третьей комнаты промышленный холодильник из нержавейки. Мне хотелось пить, и я решила, что неплохо бы стащить оттуда бутылочку минеральной воды. Распахнув дверь холодильника, я увидела, что на полках рядами лежат пластиковые пакетики с темно-красной жидкостью.

Для того чтобы распознать кровь с первого взгляда, вам необязательно: а) жить с вампиром, б) жить с врачом, в) жить с вампиром-врачом, г) заразиться от вампира.

Желание переполнило меня. Мне хотелось схватить пакетики, разорвать их и, выплеснув кровь на лицо, наполнить ею рот. Мне хотелось раздеться и окропить тело густой, вязкой жидкостью. Мне хотелось, чтобы рядом оказался Освальд, и мы начали заниматься любовью, скользя и барахтаясь в кровавой луже.

Уже протянув руку к полкам, я вдруг увидела этикетки на пакетиках. И с ужасом поняла, что собиралась взять мешочек с человеческой кровью.

Здрасьте! Я же внимательно изучила парагонскую брошюру с лечебными процедурами, но там не упоминались ни кровь, ни средства из нее.

Захватив свой букет, я вышла из помещения с ванными комнатами и попрощалась с парнем, сидевшим за стойкой регистратуры.

— Ага, — рассеянно ответил он.

Пройдя через все двери с замками и никого не встретив, я было решила, что мне повезло. Но, приближаясь к женскому туалету, где были спрятаны мои вещи, я услышала, как у меня за спиной какой-то голос крикнул:

— Эй, ты!

Ко мне приближался коренастый управляющий, который караулил вход в гостиную Бриллиантового клуба.

— И куда же ты поперлась с этими цветами? — поинтересовался он. — Я десять минут назад просил тебя принести полотенца в травяную сауну.

— Э-э… — начала я. Мне было страшно, что он узнает меня, но его глаза смотрели только в ложбинку между моих грудей.

— Ты что, не говоришь по-английски? — рявкнул он. — sНаblо ingles?[85]

— Si, senof,[86]— бесцветно улыбнувшись, ответила я.

Взглянув на цветы, он презрительно улыбнулся:

— Пусть цветами занимаются флористы, а ты должна отнести полотенца в сауну.

Он открыл ключом встроенный шкаф, набитый пушистыми желтыми полотенцами. Схватив целую стопку, управляющий плюхнул их на мой букет.

Затем его рука скользнула ниже. Ухватившись за мою грудь, он с силой сжал ее пальцами, и в его отвратительных глазках сверкнул мерзкий огонек. В моей голове все покраснело.

— Ну, andale, muchacha.[87]— скомандовал он.