Призвание – опер - Вячеслав Жуков

Игорь Павлов вернулся с первой чеченской без обеих ног. Поначалу целый год жил с сестрой Леной в квартире, оставшейся от родителей. Но потом решил добиваться своего жилья. Ведь и дураку понятно, стесняет он сестренку, хотя та и помалкивает.

Девка она красивая. Только девятнадцать исполнилось, а от богатых женихов отбоя нет. Приходят они к ней домой, а тут он, братан, на своей инвалидной коляске. Да и пятый этаж, не первый. И чтобы подышать воздухом, приходится довольствоваться только прогулкой на балконе. И сидит он, как скворец на скворешне.

И тогда Игорь стал засыпать письмами не только родной Краснопресненский военкомат, но и Министерство обороны. Самому президенту писал. Многого не требовал. Лишь бы отдельное жилье предоставили.

Трудно сказать, в какой инстанции проявили к нему жалость. А может, и во всех. Доконал их бывший старший сержант разведбата Павлов, и ему великодушно выделили отдельное жилье. Как и просил, на первом этаже. Конечно, район не престижный и квартира не элитная. Ремонт в ней не делался лет двадцать. Как потом он узнал, в ней жила одинокая старуха, и когда умерла, туда заселили его.

Но это все же отдельная квартира!

Лена приехала к брату вечером. Долго барабанила в дверь, пока инвалид заполз с кровати в инвалидную коляску и на ней подкатил к двери. Прошло минут десять не меньше. Уж уехать хотела.

Сестренку он встретил не очень приветливо. Сам частенько, насколько позволяла пенсия, напивался пьяным, но страшно ругался, когда это случалось с младшей сестрой. И теперь начал орать:

– Дура! Посмотри на себя. Нажралась, как свинья. Не стыдно тебе?

Но Лена не хотела слушать его нравоучения. Конечно, он переживает за нее. Но и она ведь не маленькая. Прилично зарабатывает и братцу подкидывает деньжат. А выпила, значит, повод есть.

– Перестань, Игорек, – отмахнулась от него девушка и, войдя в комнату, поставила на стол пакет, в котором были две литровые бутылки водки. Пришла не с пустыми руками. Ему бы радоваться, а он орет.

Игорь глянул на пакет. Строгий взгляд его несколько смягчился. Но она должна прислушиваться к нему. Он ведь старший брат.

– Да что перестань? Я еще замуж должен тебя выдать. Чтоб ты детей нарожала. У меня семьи нет, так хоть на тебя бы порадоваться, – сказал и чуть не заплакал. Обидно стало за свою сломанную жизнь, за которую никто не в ответе. Думал, у сестры все нормально будет, а оказывается, нет. Понимал Игорь, по рукам пошла девка. Но исправить ничего не мог. И оттого еще обидней. Там, на войне, мог что-то сделать, а теперь он инвалид, хотя еще и есть силушка в руках.

А Лена села на стул и расплакалась.

– Чего ты, Ленка? Ну, скажи, кто тебя обидел? Руками задавлю гада! – Он так сжал кулаки, что пальцы захрустели.

– Сволочь я, Игоряшка. Понимаешь? Самая настоящая сволочь!

– Не понимаю, – помотал головой брат и покосился на принесенную водку. Выпить бы сейчас не помешало, чтобы понять, о чем она.

– Я ведь сегодня человека сдала. Не знаю, может, он для кого-то и плохой, но ко мне относился хорошо, – пожаловалась Лена.

Брат, хоть и грубиян, но человек с понятием и всегда ее жалел. Он поймет ее горе. Посочувствует. Успокоит. А может, и подскажет чего.

– Ну, ты даешь, сеструха! – выпалил Игорь удивленно и спросил: – Как это сдала? Кому? Чего ты мелешь, дура пьяная? Расскажи все толком. А то болтаешь сама не знаешь чего.

И Лена рассказала Игоряше все: как познакомилась с Мономахом, как он заставил ее приглядывать за Архангельским. Жалко банкира стало, но брат, отпив прямо из горлышка несколько глотков водки и захмелев, сказал довольно резко: