Приют вечного сна - Антон Грановский

За свою не слишком долгую жизнь Ульяна Макарская видела довольно много неприятных и странных вещей. Полтора года она проработала на телевидении и успела побывать на месте падения авиалайнера и в полевом госпитале в одной из «горячих точек». Ульяна видела, как умирают люди. Видела их страдания от нестерпимых болей. Но никогда не видела ничего подобного тому, что ей довелось увидеть на полярной станции «Заря-1».

Стараясь не смотреть на тело Круглова, распростертое на полу, девушка тихо спросила:

– Что с ним?

– Умер, – ответил доктор Кон, выпустил запястье повара из своих сухих крепких пальцев и выпрямился.

Ульяна почти не удивилась, услышав ответ врача. Слишком неподвижным и синюшным было лицо повара, слишком широко раскинул тот руки, слишком нелепой была его поза.

– В пистолете не было патронов, – сказал Иван, прижимая к глазу окуляр видеокамеры.

– Не было, – согласился доктор. – Но в иллюзорной реальности, которую создало воображение Круглова, пистолет, очевидно, был заряжен. И оружие выстрелило.

– Странно все это, – пробормотала Ульяна. – Отчего же он умер по-настоящему?

– Полагаю, от сердечного приступа.

Ульяна взглянула на доктора подозрительно. «Интересно, что Кон думает на самом деле? – пришло ей вдруг в голову. – Какие потаенные мысли копошатся в его мозгу? Глаза у него чистые, спокойные и ясные, в них светится ум. Но как узнать, что у человека творится в душе?»

Доктор сунул в рот потухшую трубку и нервно повел головой. Потом взглянул на Ульяну и сухо проговорил:

– Вы должны связать и запереть нас. Меня и Антона.

– Как связать? – удивилась Ульяна. – Куда запереть?

– Вирус пощадил вас с Иваном. Ну, или пока пощадил. Не знаю, в чем тут дело. Может быть, в том, что вы новички, и Север еще не взял вас в свои цепкие лапы, не выжег ваше нутро своим ледяным дыханием. Но мы для вас опасны. Скоро Антон придет в себя. А я… снова могу свихнуться. Заприте нас. Заприте и приглядывайте друг за другом. Если у одного из вас пойдет носом кровь, а затем наступит онемение лицевой части…

Доктор замолчал и покачнулся. Из носа у него вдруг хлынула кровь. Он начал поднимать руку к лицу, но вдруг остановился на полпути и с ужасом уставился в угол кают-компании.

– Что? – испуганно спросила Ульяна. – Что вы увидели?

– Быстрее… – хрипло пробормотал доктор. – Быстрее… Пока я не сделал чего-нибудь… плохого.

Иван убрал от лица видеокамеру и швырнул ее на диван. Потом решительно шагнул к доктору, перехватил его руку и заломил за спину.

Доктор Кон застонал. Трубка со стуком выпала из его рта на пол.

– Иван, что ты делаешь? – возмущенно вскрикнула Ульяна.

– То, что он сказал. Мы должны запереть их. Подай мне ремень.

– Но…

Рогов бросил на нее яростный взгляд.

– Не время сейчас спорить, Ульяна! Дай мне ремень!

Доктор вдруг побагровел и, прохрипев что-то невразумительное, попытался выдернуть руку. Ульяна подняла с пола ремень и подала его Ивану. Тот быстро перетянул запястья доктора.

– Ульяна! – прохрипел доктор Кон, вытаращив на нее безумные глаза. – Я, кажется, понял… Видеокамера! Мы все на пленке! Все на…

Оператор быстро вынул из кармана платок, смял его и сунул доктору в рот. Ульяна взглянула на верзилу строго и недовольно.

– Зачем ты? Он ведь хотел что-то сказать.

– Док бредит, – пояснил Иван, – а я устал от бреда. Мне хватило повара, который разговаривал с телевизором. Если хочешь достать кляп – сделай это сама.

Рогов проверил, крепко ли скручены руки доктора, а затем толкнул его на диван. После чего прошел к программисту Антону, который слабо шевелился на полу, нагнулся, схватил его за плечо и грубо перевернул на живот. Затем заломил ему за спину руки и связал их прихваченным со стола полотенцем.

– Вот так, – вздохнул великан, выпрямляясь и вытирая потный лоб. – Теперь ни один из сумасшедших не сможет нам навредить.

Ульяна медленно опустилась на диван. В глазах у нее стояли слезы. Иван заметил это и недоуменно спросил:

– Ты чего?

Ульяна вытерла рукавом свитера мокрый от слез нос и проговорила дрогнувшим голосом:

– Мы теперь одни с тобой на станции. Но мы ведь здесь только гости. Ничего не знаем. Ничего не можем. И не умеем ни черта. Мы умрем, Иван.

В печальном голосе Ульяны звучали ужас и покорность. Она посмотрела на оператора так, будто тот уже умер – как будто они оба уже умерли. Иван улыбнулся:

– Не волнуйся. Я о нас позабочусь. Ты ведь недаром называешь меня Медведом. Да и делать нам с тобой ничего не надо. Просто будем сидеть тут и ждать. Знаешь что… Ты пока приготовь нам кофе, а я отведу наших архаровцев в ближайшую комнату и запру их там.

Ульяна вытерла пальцами мокрые глаза и слабо возразила:

– Они связаны и беспомощны… Тебе не кажется, что это бесчеловечно?

– Бесчеловечно будет развязать им руки. Ты ведь видела, что с собой сделал повар. Да и доктор хотел перерезать себе горло собственным скальпелем. Займись приготовлением кофе, а я быстро.

Иван набросил на тело повара Круглова плед, затем повернулся к доктору, поднял его с дивана, развернул и, поддерживая под мышки, повел – скорее поволок – к двери.

– Подожди! – Ульяна вскочила с дивана. До нее только сейчас дошло, что в кают-компании лежат мертвые люди и что ей придется бог знает сколько времени сидеть тут с ними – одной среди мертвецов. – Я не останусь тут одна! Я вообще здесь не останусь!

– Ладно, – согласился Иван. – Тогда мы запрем их здесь, а сами переберемся в какую-нибудь комнату.

Он развернул доктора и толкнул его в спину. Тот просеменил ногами и рухнул на диван.

Ульяна, прихрамывая, заковыляла к двери. Она благодарила Бога за то, что лампы перегорели и в комнате царил полумрак, не позволяющий ей во всех деталях разглядеть то, что осталось от уютной некогда кают-компании.