Демон воздуха - Саймон Ливек

— Нет, не лекарство ты хочешь мне предложить. — Я изо всех сил старался за высокомерием скрыть страх, почти лишивший меня речи. — Я знаю, кто ты и зачем пришел. — Я сжимал кулаки так, что ногти впились в ладони. Я понятия не имел, как будут развиваться события и к чему мне готовиться.

— Вот как? Но я думаю, Яот, тебе мое лекарство понравится. Ведь оно приготовлено на основе вина!

Из полумрака змеей выползла рука, в которой была зажата бутыль с плескавшимся в ней содержимым.

Я посмотрел на нее так, как смотрят на ядовитого паука. Потом я оглянулся на дверь, словно желая убедиться, что у меня есть путь к отступлению. Но я тут же пожалел, что сделал это, так как яркий дневной свет снова ослепил меня.

— Ну давай же, Яот! — вкрадчиво повторил он. — Возьми мое питье!

Бутыль не была закупорена, и я уловил запах — кисловатый и пьянящий. Только к запаху хорошего вина примешивалась еще какая-то горчинка.

— Не буду я это пить! — крикнул я. — Просто скажи мне, чего тебе от меня надо!

Туманный вдруг выпрыгнул из темноты, набросился на меня и повалил на пол. Из приставленного к моим губам горлышка бутыли мне в горло полилась жидкость, мне оставалось либо глотать ее, либо захлебнуться.

— Ну давай же, пей, ублюдок! — прошипел он.

Я щипался и брыкался, но это не помогало. Ноги и руки мои беспомощно барахтались впотьмах. Навалившийся на меня человек одолевал меня, а прижатая ко рту бутыль не давала мне позвать на помощь. Только когда вся жидкость вылилась мне в рот, он отбросил бутыль в сторону.

— Теонанакатль! — выдохнул я, так как ни с чем не мог перепутать вкуса смертоносных грибочков, называемых «пищей богов». — Это же обсидиановое вино! — Я попытался встать, но тяжелая рука Туманного буквально пригвоздила меня к полу. — Зачем это нужно?

— По-моему, ты знаешь зачем. Ты же сам сказал, что это обсидиановое вино, а его дают тем, кому предстоит принять смерть!

Проклятое пойло прямо-таки обожгло мне все внутренности. Мне необходимо было избавиться от него как можно скорее, пока оно не впиталось в мою кровь и не лишило меня воли. Я корчился изо всех сил, напрягая желудок и глотая воздух, надеясь вызвать тем самым рвоту и исторгнуть из себя проникший в меня яд.

— Я заставил тебя выпить это не потому, что собираюсь убить, — хрипло прошептал Туманный. — Мне нужно, чтобы ты сознавал происходящее, чтобы ты ничего не пропустил…

Я чувствовал, как слабею. На грудь давил уже не просто камень, а целый валун, голова кружилась, а кончики пальцев задрожали. То ли так подействовало на меня страшное снадобье, то ли невозможность дышать. Я то и дело сглатывал слюну, стараясь при этом захватить побольше воздуха.

— Я, видишь ли, дал обещание. Я пообещал Проворному, что не убью тебя, пока ты не расскажешь нам всего. Эта жидкость развяжет тебе язык. Через несколько мгновений ты уже не сможешь сопротивляться.

Я прикусил язык и почувствовал во рту вкус крови. Голос, который звучал в комнате, казался мне каким-то далеким и нечеловеческим.

— Ты помнишь Дом Жрецов, Яот? Помнишь Тельпочтли и девушку-блудницу? Сейчас ты поведаешь о ней все, все расскажешь!..

Грибы начали оказывать действие. Мне показалось, я услышал далекие шаги и голоса; кто-то звал меня по имени:

— Яот! Что это такое? Что случилось?

Нутро у меня скрутило, и отрава вместе с вином хлынула наружу прямо на моего врага. Он грязно выругался, а я, собрав последние силы, откатился в сторону и сдавленным голосом крикнул:

— На помощь! Помогите! Убивают!

Верный, по-видимому, ждал снаружи. Я хотел предостеречь его, но у меня не хватило сил. Мой враг бросился к выходу, оттолкнув слугу. Туманный выскочил во двор, и по крику, который издал Верный, я понял, что слуга получил удар не кулаком.

Шатаясь, я вышел за порог и сразу же споткнулся о распростертое тело Верного, наступив в лужу крови.

— Помогите! Убийство! — снова хрипло воскликнул я. — Остановите этого человека!

Земля вертелась у меня под ногами, и я упал лицом оземь.

Прижавшись щекой к прогретой солнцем земле, я продолжал слабо звать на помощь, пока не осознал, что мне никто не отвечает.

Я поднялся и огляделся по сторонам.

Старика Доброго на его месте под стеной не оказалось, он стоял, склонившись над Верным. Не оборачиваясь, он сообщил мне:

— Догонять и не думай. Он уже удрал.

Я кое-как поднялся. У меня болели внутренности. Стена с равномерной скоростью то надвигалась, то уплывала. Я с трудом доплелся до дерева и прислонился к стволу.

— Ты попытался остановить его?

— Ты шутишь?! — Старик распрямился, схватившись узловатой рукой за поясницу. — Он бы тогда и меня угрохал. — Он пошевелил мертвое тело слуги мыском. — Вот если бы я с самого начала находился рядом, а так нет…

Я подошел к телу.

— Но ты хоть разглядел его?

— С моим-то зрением? Я уже давно ничего не могу разглядеть. К тому же я отвлекся на твои вопли, да на Верного, истекающего кровью. Не могу же я везде поспеть!

— Так ты его совсем не заметил?

Старик недовольно хмыкнул:

— Ну, высокий, лохмы длиннющие, рожа вымазана сажей, и весь плащ в блевотине. Этого тебе достаточно?

Я посмотрел на тело, скрюченное у наших ног, и заключил запоздало:

— Жаль парня.

— Мне тоже, — согласился старик. — Ворчлив он был, как баба, но дело свое знал хорошо. На него можно было положиться. — Он снова начал наклоняться к мертвецу, закряхтел, передумал и распрямился. — Дочка моя расстроится. Ладно, давай-ка помоги мне перевернуть его на спину.

Я повиновался, несмотря на то что в голове гудело, а перед глазами все плыло. Когда мы положили мертвеца на спину, старик издал победоносный возглас:

— Так я и думал! Ну? Что об этом скажешь?

В разъяснениях я не нуждался — сразу догадался, о чем он. Между ребер у Верного торчал нож. Чтобы вытащить его, мне пришлось покачать его туда-сюда, при этом я чувствовал, как он скребет о кость. Когда он наконец выскочил, словно вырванный гнилой зуб, я увидел, что он совсем не похож на ацтекские ножи — таким необычным было его длинное узкое лезвие из коричневого металла.

Я осторожно взял его двумя пальцами и содрогнулся. Я сразу узнал этот нож — именно его мне приставляли к шее во время той опасной прогулки на каноэ, закончившейся в тихой заводи, где я видел вещую птицу. Его же я заметил и во время стычки на рынке, и в обоих случаях только благодаря открытому неповиновению Проворного я уберегся от этого ножа. Вот только на этот раз, печально отметил я про себя, парня не оказалось рядом и некому было остановить удар.

— Это бронза, — произнес старик. — Она похожа на медь, только тверже. Изготавливать ее умеют только тарасканцы, но своим секретом они не делятся ни с кем. Они даже не торгуют бронзой — уж больно дорожат ею.