Невидимые узы - Жан-Франсуа Паск

обращались, не подвергали насилию. Я почти готов заявить, что они ни в чем не нуждались. Но мы должны быть готовы к «стокгольмскому синдрому» [35]. Одна из них уже спросила, что теперь будет с доктором Матиасом. Она готова «заботиться о нем, как он заботился о них». Бред какой-то! Внешне все они в порядке, но у Клер будет работа… Каждой дали мобильный телефон, они могут позвонить мужьям. Потом мы отвезем их в Париж. Клер нашла специализированное заведение, где им проведут всеобъемлющий дешокинг, а завтра мы их опросим. Я позвонил Лессуру – он едет сюда – и сказал ему, чтобы купил в булочной все, что нужно, и не скупился. Я угощаю. Вы наверняка умираете от голода, как и все мы. В машине Лессура будет четыре дополнительных места. Кто бы мог подумать, что, начав ввосьмером, мы закончим с еще четырьмя действующими лицами – жертвами и преступником?

– Вы уведомили штаб, патрон?

– Пока нет. Я ждал вас, чтобы подвести итоги, прежде чем радовать начальство хорошими новостями.

– Очень мило, спасибо.

– Как вы намерены действовать дальше, Делестран?

Майор потер щеку огромной лапищей и задумался.

– Как обычно. У нас есть сорок восемь часов, мы не будем торопиться и всё сделаем правильно. Не знаю, как вы, а я хочу, чтобы здесь всё опечатали. А завтра часть группы вернется с криминалистами, чтобы спокойно сделать работу. Честно говоря, сегодня я не в силах; кроме того, нужно систематизировать все произошедшее с утра.

– Согласен.

– Тогда мы и поговорим со всеми. Я возьму доктора; нам наверняка придется допрашивать его не раз – о смерти отца, похищении женщин и незаконном удержании. Мы сумеем выпотрошить его на этот счет. Труднее будет понять, что он намеревался сделать с пленницами в дальнейшем, и ответить на бесчисленные вопросы, которые есть у каждого из нас. И вот тут он вряд ли захочет откровенничать.

– Не беспокойтесь, обратимся к инструкции… Сегодня вторник; давайте в четверг вечером выпьем шампанского в моем кабинете.

– Договорились.

– Вы уведомите суд, майор?

– Если только вы сами не захотите это сделать.

– Честь должна принадлежать вам. А я возьму на себя штаб, следователя и жандармов, мы сейчас на их территории. Я договорюсь, чтобы они сделали два ночных обхода. Будет нелишне.

– Последняя просьба, патрон: обеспечьте нам возможность спокойно работать – хотя бы пока задержанный будет находиться под стражей в полиции.

– Не беспокойтесь, прессе выдадим «профсоюзный минимум».

Они обменялись понимающими улыбками.

– Хотите пообщаться с женщинами, Делестран?

Он ответил не сразу. Гэю чувствовал, что майор не особенно жаждет «свидания», как будто от чего-то бережется. На сегодня он выбрал свою меру сочувствия, незачем перебирать.

– Нет. Лучше завтра, на холодную голову. Мне так сподручнее. Хорошо, что они сейчас в надежных руках Клер.

– Понимаю.

Они разошлись в разные стороны и взялись за телефоны; в последний раз обменялись взглядом, и Гэю пустился в объяснения. Те же самые Делестран через несколько секунд сформулирует для зампрокурора Делерман.

Клер Рибо хотела как можно скорее уехать со своими пациентками в специализированное отделение больницы Ларибуазьер. Мужья приедут прямо туда. Можно не ждать Лессура: шеф отвезет их на своей машине.

* * *

Делестран и неуемно любопытная Виктуар вернулись к Валентину Матиасу, чтобы сменить Стана и Анну. Всегда очень трудно оставаться наедине с задержанным, не ведя допроса.

Доктор так и сидел на диване, склонив голову; его руки были скованы наручниками за спиной. Он ни о чем не попросил, не захотел связаться ни с адвокатом, ни с врачом, ни с родственниками. Кстати, пока неизвестно, есть ли у него семья…

По распоряжению шефа Виктуар села за компьютер. Как поступить – поговорить с ним или лучше помолчать? Делестран отправил Анну и Стана прогуляться и минут десять рассматривал все, чего прежде не заметил в комнате, потом нарушил молчание.

– Дать вам сигарету, доктор?

Он сам отчаянно хотел курить. Матиас медленно поднял голову, как будто вынырнул из небытия. Его глаза были полны слез.

– Да, пожалуйста.

– Я одолжу у вас, а потом верну две – положу в пачку.

– Не стоит…

Делестран закурил. Валентин Матиас избегал его взгляда. Он явно не был завзятым курильщиком и выглядел так, словно вот-вот подавится дымом. Виктуар между тем взяла книгу, которую майор положил на угол стола, перевернула ее, чтобы прочитать четвертую сторонку обложки, и вернула на прежнее место.

Делестран раздавил два окурка в пепельнице. Доктор выглядел очнувшимся и готов был говорить.

– Мне очень жаль, что я заставил вас пройти через все это.

Делестран подумал, что если ему и есть о чем сожалеть, так это об отце и трех женщинах, но промолчал и только кивнул.

– Могу я вас кое о чем спросить?

– Попробуйте…

– Мне очень хотелось бы забрать одну фотографию, прежде чем уехать отсюда навсегда.

Делестран знал, о какой фотографии говорит Матиас.

– Мне придется приобщить ее к делу. Это вещественное доказательство.

Выражение полного отчаяния исказило черты собеседника майора.

– Я смогу хотя бы увидеть ее еще раз?

– Да. Это мы устроим.

Виктуар выскочила из-за стола, прошла мимо Делестрана и на ходу спросила:

– Ваша комната наверху?

– Да, но…

Он не успел закончить предложение – Бомон уже поднималась, перепрыгивая через две ступеньки.

– Она не знает, где искать. Незачем переворачивать все вверх дном; скажите ей, что…

– …она под подушкой, – продолжил Делестран. – В металлической коробке, так?

– Да… – Матиас задохнулся рыданием. – Откуда вы знаете?

– Нам, сыскарям, не всегда требуются признания, чтобы понять некоторые вещи. Особенно если мы читаем те же книги, что и подозреваемый.

Матиас был ошеломлен и изумился еще сильнее, когда через несколько мгновений Виктуар вернулась, аккуратно держа рукой в перчатке фотографию из металлической коробки. Лейтенант поднесла ее к глазам доктора, и он тут же заплакал, стеная в голос:

– Мама! Мама, если б ты знала…