Неизвестный венецианец - Донна Леон

— Вы согласились?

Мальфатти молча кивнул.

— Синьор Мальфатти, вы должны ответить на вопрос, иначе ваш ответ не зафиксируется на пленке, — холодно напомнил Брунетти.

— Да, я согласился.

— Почему вы поддались на уговоры?

— Они обещали хорошо заплатить.

В присутствии молодого коллеги Брунетти не стал уточнять, в какую сумму оценили его жизнь. Будет еще время спросить.

— Вы были за рулем той машины, которая врезалась в нас на мосту?

— Да. — Сказав так, Мальфатти надолго замолчал.

— Я не знал, что с вами в машине женщина. Я бы, наверное, не стал бы этого делать, если бы знал. Убить женщину — это плохая примета. Раньше я не убивал женщин. — Тут его осенило, глаза вспыхнули удивлением. — Видите, мне и правда не повезло!

— Но еще больше не повезло женщине, синьор Мальфатти, — заметил Брунетти. — Ну а Креспо что? Вы и его убили?

— Нет, я тут ни при чем. Мы с Раванелло уехали на машине, а Сантомауро остался с ним в квартире. Когда мы вернулись, Креспо был уже покойник.

— Как Сантомауро объяснил вам, что произошло?

— Никак. Вообще никак не объяснил. Просто сказал, чтобы я схоронился куда-нибудь на время и сидел тихо. И что лучше мне уехать из Венеции. Я и хотел уехать, но теперь уж не придется.

— А Раванелло?

— Я пошел к нему сегодня утром, когда убежал от вас.

Мальфатти ненадолго остановился. Наверное, придумывает, что соврать, решил Брунетти.

— И что же вы у него делали?

— Я сказал ему, что меня преследует полиция, и попросил у него бабок на дорогу. Я хотел уехать. Он ударился в панику. Стал кричать, что я их подставил, что теперь всему крышка, и — за ножик.

Брунетти видел этот нож. Трудно представить, чтобы банкир таскал в кармане финку.

— Он как кинется на меня — чистый зверь. Я хочу отнять у него ножик, а он не дает. Ну а потом он споткнулся и упал, и прямо на лезвие.

Ага, подумал про себя Брунетти, упал. Два раза, прямо грудью.

— Ну и?…

— После этого я поехал к матери. А там меня взяли ваши ребята.

Мальфатти умолк. Тишину в камере нарушало только тихое шипение пленки в магнитофоне.

— Куда девались деньги? — спросил Брунетти.

— Что? — удивился Мальфатти, не ожидавший такого резкого поворота.

— Деньги. Арендная плата.

— Свою долю я тратил целиком. Мне хватало только на месяц. По сравнению с ними я был просто нищий.

— Сколько вам причиталось?

— Девять-десять миллионов.

— Вы не в курсе, что они делали со своими деньгами?

Мальфатти задумался, будто не знал.

— Ну, Сантомауро, наверное, спускал большую часть на мальчиков. Что до Раванелло, то я не уверен. Акции небось какие-нибудь покупал. Он, по всему видно, из таких. — Судя по тону Мальфатти, это было в высшей степени недостойное занятие.

— Вам есть что добавить касательно ваших отношений с Раванелло и Сантомауро?

— Только то, что это они надумали убрать Маскари, а не я. Я помог им, но начали все они. Я ничего не терял, если бы стало известно о квартирах, мне не было резона убивать его. — А если бы терял, то убил бы без колебаний, подумал Брунетти, но промолчал.

— Это все, — произнес Мальфатти.

Брунетти встал и подал знак молодому человеку.

— Мы распечатаем ваши показания, а вы потом подпишете. На это уйдет некоторое время.

— Да пожалуйста, — оскалился Мальфатти. — Торопиться мне некуда.