Исполнитель желаний - Александр Скрягин

– А вот и чай с наливкой! – Анна Аршавская входила в комнату с подносом в руках.

Она поставила чашки, рюмки и графинчик с темно-фиолетовой наливкой на стол. Поколебалась, но села за стол. Пришел из кухни и Женя.

– Давайте помянем Артура. – предложила Аршавская, не поднимая глаз. Да и все смотрели в скатерть. Желания говорить ни у кого не было.

Они подняли рюмки с густой жидкостью и выпили.

Тим! Бом-м-м! Цо-о-он! Тим! Бом-м-м! Цо-о-он! – раздался необычный звон часов, Так они звучали только в полночь.

Аршавская подняла голову и обвела взглядом сидящих за столом. Как профессиональная актриса, она чутко ощущала ситуацию.

– Нам пора! – сказала она, поднимаясь. – Пойдем, Женя!

– Да. Пойдем мы! – послушно встал племянник. – Спокойной ночи!

Актриса с племянником вышли из профессорского кабинета.

Ни профессор, ни Ефим их не задерживали. Анна Сергеевна не ошибалась: они, действительно, хотели закончить разговор наедине.

Когда тяжелые шаги Аниного племянника затихли, майор повернулся к профессору:

– А что будет с тем, кто присвоил передатчик? – спросил он. – Ведь этот человек может им воспользоваться?

– Может, – кивнул профессор. – Раз взял, наверное, воспользуется…

– И он тоже? Как и Акраконов… – Ефим не договорил.

Вулканов посмотрел в потолок:

– Трудно сказать… Как поступит Большое Сознание не знает никто… Это знает только само Большое Сознание… Но весьма вероятно… Не стоило ему брать эту вещь. И никому не стоило.

– А вам, Леонид Иванович стоило? – не удержался Мимикьянов.

– Мне, прежде всего, не стоило… – лисье лицо профессора сморщилось и покрылось морщинами. – Да, вот не удержался… Когда отдел сдавал, с собой унес… Ведь все-таки почти сорок лет работы… И ничего от них не осталось… Ничего! Все материалы и действующие модели уничтожены по акту в присутствии членов комиссии! От сорока лет осталась только запись в трудовой книжке: «Уволен в связи с ликвидацией учреждения…» Получается, от всей моей жизни только эта запись и осталась… Ну, и не удержался!

Вулканов щелкнул пальцем по пустой рюмке. Она звякнула слабо и печально.

– И не знал ведь почти никто… – вздохнул он. – Только Ваня, доктор наук Белоусов Иван Иннокентьевич… Ты, Ефим должен его помнить… Да и то, не точно знал, скорее догадывался. Он-то в прошлом году в автокатастрофе и разбился насмерть. Но, видимо, до того, как погиб, что-то, где-то рассказал… Может быть, и Артуру. Или заставили рассказать. Ты же, Ефим, понимаешь, какие сейчас есть средства… Так вот оно все и случилось.

На станции кто-то застучал молотком по металлу: видимо, проверяли колесные тележки под вагонами. Раздался жалобный высокий звук, похожий на крик морской чайки. Так подавал сигнал маленький маневровый тепловоз.

– А как быть с этим? – кивнул Ефим на золотистую кредитку.

– Надо подумать… – качнул головой Вулканов. – Не знаю. Может быть, это – подарок дьявола. А, может быть, и другое – утешительный приз от… Исполнителя желаний… В конце концов, за сорок лет работы мы с Большим Сознанием как-то… ну, сроднились, что ли… хотя, наверное так считать самонадеянно… Но, мне иногда кажется… я Его чувствую… улавливаю настроение… И… Впрочем, все! Заговорился я, однако. Наливка все-таки крепкая! Что ты, Ефим, смотришь на меня, как на сумасшедшего? Хотя, может быть, и есть немного…