Воспитание бабочек - Донато Карризи

Тень под дверью шевельнулась.

На мгновение Аврора испугалась, но потом улыбнулась. Она добилась желаемого.

— Я прочитала всю книжку, — сказала она. — «Волшебную деревню Ноив»… Но если прочитать наоборот, получается «Вион»…

Прошло еще несколько секунд. Затем из неработающего туалета вдруг донесся ответ.

— Ты очень умная, — произнес писклявый голосок.

Аврора этого не ожидала.

— Кто ты? — спросила она.

Снова пауза. Потом:

— Меня зовут Хасли.

Аврора вспомнила персонажа из сказки и подумала: «Не может быть».

— Ты меня разыгрываешь! — рассердилась она. Ей не нравилось, когда ее держат за дурочку.

— Я никогда бы так не поступил. Я не такой, как мой брат Малассер, который дурачит людей, — заверил голосок. — Я хороший.

— Гномов не существует, — отрезала Аврора. Она никогда не верила даже в Санта-Клауса, а только притворялась, чтобы не расстраивать мать, которая неуклюже старалась убедить ее, будто подарки приносит толстый бородатый старик.

— Я могу доказать, — возразил мнимый Хасли. — Заходи сюда и проверь сама.

Аврора хорошенько поразмыслила. Что-то в этом предложении ее насторожило.

— Я туда не пойду.

— Уж не боишься ли ты? — поддразнил ее голосок. — Я подарил тебе гору сладостей, чтобы ты могла завести новых подруг, — разве я не заслуживаю немного доверия?

«Он прав», — подумала девочка.

— Я видел тебя в первый день, — продолжала тень за дверью. — И сразу заметил, как тебе грустно.

Не желая показаться неблагодарной, Аврора решила выполнить просьбу незнакомца, выдающего себя за гнома. Она была уверена, что он самый обычный человек и просто ее разыгрывает, и уже готова была выставить себя идиоткой, которая верит в сказочных персонажей.

Она с опаской подошла к двери, но, когда потянула ручку на себя, оказалось, что дверь заперта изнутри.

С другой стороны послышался смешок.

Аврора почувствовала себя посмешищем и уже собиралась сказать что-то неприятное тому, кто над ней насмехался, но потом передумала.

— Первый закон гномов, — сказала она вместо этого. — Вам нельзя показываться на глаза людям.

— Умница, — похвалил голос. А потом добавил: — Ты заслуживаешь сюрприза, от которого у твоих подружек челюсти отвиснут.

— Завтра я уезжаю и возвращаюсь домой, — возразила девочка, убежденная, что речь идет об очередной сладости.

— Тогда я принесу его тебе в шале сегодня ночью, пока все спят.

— И как ты это сделаешь? — не поняла Аврора.

— Тебе придется мне помочь: у меня для тебя особое поручение.

Она понятия не имела, в чем может заключаться это поручение, но у нее разыгралось любопытство. К тому же ей льстила мысль, что ей доверят важное задание.

— И ты снова подаришь мне сладости? — уточнила она.

— На этот раз нет. Кое-что намно-о-ого лучше.

Аврора не могла представить, что это может быть за подарок, но до сих пор полученные гостинцы ее не разочаровывали.

— Что мне нужно делать? — спросила она.

— Я наблюдал за тобой: до сих пор ты вела себя очень сознательно и по-взрослому и никому не рассказывала о моих подарках.

По правде говоря, она молчала только потому, что хотела, чтобы вся благодарность подруг досталась ей одной.

— Не волнуйся: о чем бы ты меня ни попросил, я не скажу ни слова. Обещаю.

— Хорошо, — обрадовался голосок. — Сейчас я тебе все объясню…

5

Особое поручение оказалось довольно простым.

Аврора продолжала думать о нем, когда вместе с остальными девочками мастерила крылья фей-бабочек под руководством Флоры, которая объясняла, как закрепить на проволочном каркасе синий тюль. Не хватало только Орели: Берта позвала ее к телефону. Однако вскоре ее подружка вернулась.

— It’s for you, — обратилась она к Авроре. — It’s your mom[18], — прибавила она.

Воспитательница вечно путала их имена, они с Орели уже привыкли к недоразумениям и смеялись. Оставив свою поделку, Аврора подошла к телефону в коридоре и взяла трубку.

— Мама? — удивленно спросила она. Они разговаривали только накануне. За всю неделю Серена ни разу не звонила два вечера подряд.

— Привет, — весело отозвалась мама.

Поскольку Серена не умела лгать, ее необычный тон сразу же насторожил Аврору. Одна школьная подружка советовала ее опасаться эйфории взрослых, потому что каждый раз, когда у этой подружки умирала золотая рыбка, ее мама становилась очень веселой, прежде чем сообщить ей эту новость.

— Что-то случилось с Гасом? — встревоженно спросила Аврора.

— У него все прекрасно, — тут же успокоила ее мать.

Аврора вздохнула с облегчением. Она уже воображала, как кота похоронят в туалете, подобно золотым рыбкам ее подруги.

— Наверняка теперь, когда каникулы подходят к концу, ты хочешь остаться еще на несколько дней, — продолжала Серена.

— Завтра, когда мы уедем, приедут другие девочки, — объяснила Аврора, хотя матери и самой следовало бы это знать. — И потом, в понедельник мне в школу, — отметила она.

— Да я так, к слову, — оправдалась Серена. — Естественно, тебе пора в Милан. И потом, в понедельник тебе в школу, — повторила она, словно желая указать, что это ей как родителю положено напоминать об этом дочери.

— Тогда увидимся завтра вечером, — сказала девочка, гадая, зачем же мама позвонила.

— Завтра ужинаем пиццей, — объявила та, будто не желая с ней расставаться.

— Отлично, — ответила Аврора.

Что на маму нашло? Почему она так себя ведет? Все это очень странно. Затем ей вспомнилось, что у Серены есть шестое чувство. Аврора заключила тайный уговор с голоском за дверью сломанного туалета и не хотела себя выдать. Надо поскорее закончить разговор, пока мать что-нибудь не заподозрила.

— Но сейчас мне пора к остальным. Мы готовимся — вечером у нас праздник фей-бабочек.

— Конечно, беги к подружкам, — отпустила ее Серена. — Я поглажу за тебя Гаса.

— Просто не забывай его кормить, — сказала Аврора — возможно, слишком резко.

Они попрощались. Эта беседа все еще звучала в ушах Авроры. Под конец тон матери изменился: она явно огорчилась, что от нее так быстро отделались, и старалась это скрыть. Девочке стало стыдно. Захотелось перезвонить маме, но она сдержалась. В прошлом она слишком часто понимала поведение Серены неправильно. И у них было правило: никаких телячьих нежностей. Но вдобавок Аврора была уверена: если бы они еще поговорили, она бы не удержалась и призналась в том, что собирается сделать ночью.

«Так лучше», —