Мексиканский сет - Лен Дейтон

Я не стал спорить с ним. Он лучше меня представлял, какие трудности связаны с такой работой. А оба мы знали это куда лучше тех в лондонских кабинетах нашего департамента, которые ставили визы на отчетах.

— Сделай, что сможешь, — только и сказал я. — Возьми деньги и сделай, что сможешь.

— Если смогу, то не много, — произнес Вернер.

— Да и денег не много, — успокоил его я. — Так что не делай глупостей.

Вернер осушил стакан и надел на себя еще одну из своих непроницаемых масок. Я понимал, что он боится.

Глава 14

Обратно в Лондон я ехал под фортепианные концерты Моцарта в исполнении Ингрид Хеблер. Я включил магнитофон погромче, чтобы отвлечься от бесконечного круговорота одолевавших меня мыслей и версий. Не будь я таким уставшим и менее поглощенным думами о смерти Маккензи, я вошел бы в дом с большей осторожностью. Что могло бы служить лучшим предупреждением, чем приоткрытая крышка почтового ящика — оттого что кто-то резко толкнул дверь, открывая ее? Но на этот раз это обстоятельство меня не насторожило. Я вошел в дом и увидел, что на всем первом этаже горит свет.

Я прошел переднюю, гостиную — никого. Толкнул дверь в кухню — и замер: в полутьме маленькой кладовой угадывалась фигура человека. Я дотронулся до рукоятки пистолета в кармане.

— Кто здесь? — окликнул я.

— Бернард, дорогой. Я не знала, дома ты или нет.

— Тесса! Как ты попала сюда?

— Бернард, ты же сам дал мне ключи, ты что, не помнишь?

— А, да, конечно.

— А я тут кладу замороженный суп и рыбное филе в морозильник, дорогой. Ведь дети уже завтра будут здесь. Или ты забыл?

Она говорила со мной, слегка повернув голову. Теперь я стал различать ее в темном закутке. Она нагнулась и копошилась в холодильнике, отчего ее длинные волосы падали ей на лицо. На потолке кладовой зажигались и гасли звезды — отблески бриллиантов на руках Тессы. От смешения холодного и теплого воздуха возле ее лица парило легкое облачко.

— На время вылетело из головы.

— Я говорила по телефону с няней. До чего же она хорошая! Но надо, чтобы у нее под рукой была еда для детей. Ты же не захочешь, чтобы она ходила по магазинам и оставляла детей одних? А по магазинам она таскать их не будет.

— Это очень любезно с твоей стороны, Тесса.

Она положила последний брикет и захлопнула дверцу морозильника.

— А как насчет выпить чего-нибудь? — спросила Тесса, отряхивая с ладоней кристаллики льда.

На Тессе был сарафан из хлопчатобумажной ткани, а под ним — ярко-розовая блузка, которая ей очень шла при ее светлых волосах.

Я взглянул на часы: было около полуночи.

— А чего бы ты хотела, Тесса?

— Я, кажется, видела бутылку шампанского в холодильнике. Или это для тет-а-тет с этой величественной Глорией?

— Как быстро разносятся новости, — отметил я вслух, доставая шампанское, бокалы, ведерко. Потом я достал коробочку со льдом и выложил ее содержимое в ведерко, поставил туда бутылку.

— Это так красиво, когда в доме есть хорошее ведерко для шампанского, — сказала Тесса. — Я тебе говорила, что Джордж купил ведерко из чистого серебра и его кто-то увел?

— Украли? Кто же?

— Мы так и не узнали, дорогой. Он устраивал приемчик для своих клиентов, и какой-то мерзавец стянул ведерко. Интересно, знал он, что оно из чистого серебра, или так взял, шутки ради? А об этом экзотическом создании, которое ты водил к Дики, мне все рассказали, как же. Я тут как-то попила кофейку с Дафни.

— С Дафни Крайер? Я думал, вы с Дафни… То есть, я считал…

— Ой, брось ты, Бернард, дорогой. Ты думал, что мы с Дафни должны друг другу вцепиться в глотку, из-за того что у меня был маленький роман с Дики?

— Да.

Все мое внимание в этот момент было приковано к пробке. После некоторой борьбы я справился с ней, пробка с шумом вылетела, и я дал пролиться небольшому количеству, прежде чем разлить по бокалам.

— Дафни не из тех, дорогой. Она приятный человек. Стала бы я, если б знала, что Дафни будет страдать.

— И она не страдала?

— Конечно нет. Дафни считает это милой забавой.

— Почему же она считает это забавой, если у тебя был роман с Дики?

— Роман? Как красиво звучит! Какой роман, дорогой? Разве с Дики может быть роман? У него с самим собой роман, нескончаемый. Это такая любовь! Какая женщина может тягаться с первой и единственной любовью Дики к самому себе?

— И что же у вас было? — спросил я, протягивая ей бокал.

— Так, причуда, каприз. Нашло — и все. И за пару недель испарилось.

— А Фиона говорила, что три месяца.

— Это не так.

— На такие вещи у Фионы та еще память. Я тоже уверен, что три месяца.

— Ой, три так три. Хватит тебе об этом. Три месяца — как долго! Не думаю, что Дафни переполошилась из-за этого. Она знала, что я не собираюсь бежать с Дики. Ты можешь представить себе меня с Дики? Ну а теперь Дафни взяла его под каблучок.

— Ты думаешь?

— Знаю, дорогой, и еще как. Он теперь поджав хвост ходит, деваться некуда. Шаг в сторону боится сделать. Даже цветы покупает Дафни. Ммм, какое чудесное шампанское! Я говорила тебе, что доктор посадил меня на особую диету? Много шампанского, но никакого другого алкоголя, никакого сахара и жиров. — Она повернула бутылку этикеткой к себе. — «Боллингер», и какого года! Это мое любимое шампанское. Какой ты стал экстравагантный! Это все Глория?

— Замолчи ты насчет Глории! — не выдержал я. — Эта бутылка «боллингера» — последняя из той упаковки, что ты нам подарила к Рождеству.

— Какая же я дура, — расстроилась Тесса. — Надо же, как неприятно.

— Тесса, ты очень добра. И спасибо, что принесла еду детям, — подняв бокал, произнес я в порядке тоста и выпил за нее.

— Это еще не все, — сообщила Тесса, которой хотелось, чтобы ее похвалили, как ребенка. — Я убралась в детской, принесла несколько новых игрушек и покрывала на кроватки — с огнедышащими драконами. И подушечки. Сходи посмотри, Бернард. Жалко, они не делают такие для взрослых, я и себе купила бы на кровать. А ты, дорогой?

— Раз уж речь зашла о кровати…

— Я не даю тебе лечь спать, Бернард? Ты действительно выглядишь очень усталым. Извини, что я пришла так поздно, но я