Тень моей сестры - Дженюари Гилкрист

– Мне нужно… – прохрипела я и, проглотив стоящий в горле комок, произнесла уже тверже: – Позовите Уиффи. Скажите ей, что это Аделаида.

Дворецкий недоверчиво посмотрел на меня, а потом, повернувшись к продолжающему кричать извозчику, оправил лацканы сюртука и свистнул.

– Кончай орать. Сейчас получишь, что тебе причитается. Джейкоб, – бросил он через плечо. – Дай ему несколько монет.

Вышедший на крыльцо молодой человек не торопясь направился к извозчику, и я поразилась непринужденности его движений, которую совершенно утратила за время пребывания в приюте.

– Вам лучше зайти, – отступив на шаг назад, дворецкий окинул взглядом пустынную улицу.

Видимо, считая гостью не совсем в себе, он повел меня не в кабинет Уиффи, как прежде, а в гостиную. Наверное, уже весь Нью-Йорк знал о моем сумасшествии, но какая теперь разница.

– Пойду распоряжусь о чае, – дворецкий смотрел на меня до тех пор, пока я не схватилась за подол плохо сидящего платья, чтобы унять дрожь в руках. – А может, хотите немного бренди?

Я кивнула. Слезы были готовы брызнуть из глаз, но я сдержалась. Не сейчас, сказала я себе, еще не время.

Роскошь комнаты лишь подчеркивала убогость и изношенность моего платья. Бо́льшую часть стены занимало зеркало, в котором я увидела растрепанную незнакомку с безумным взглядом, излучающую странную энергию, подобно той, что появляется в воздухе перед грозой.

Ушибленное при падении бедро разболелось снова, а руки и ноги стали дрожать так, словно я была куклой на веревочках. Вдруг тишину комнаты разорвал пронзительный крик, и я не сразу сообразила, что его издала я. Может, я действительно сошла с ума?

– Вам налить, мисс? – спросила незаметно вошедшая в комнату рыжая горничная, и от звука ее голоса я вздрогнула, молча кивнув в ответ.

Наполнив небольшой бокал коричневой жидкостью, она протянула его мне. Почувствовав знакомый аромат, я вспомнила: отец, Стэнли, врач, Виктория. Мне хотелось вырвать бокал из рук горничной и разбить на тысячу осколков, но я заставила себя осторожно взять его у нее из рук. Выпив содержимое одним глотком, я закашлялась, когда по горлу и груди разлилось приятное тепло. Закрыв глаза, я сосредоточилась на дыхании. Взяв у меня из рук бокал, горничная с легким звоном поставила его на стол и исчезла так же бесшумно, как и появилась.

Проведя рукой по подлокотнику кресла, я напомнила себе, что я в доме Уиффи, что все позади. Нет, не совсем. Почти.

Внезапно меня снова охватил страх, и я вздрогнула, словно меня укололи булавкой. Что, если Уиффи не захочет видеть меня? Что, если позор и унижение, которые навлек на меня этот скандал, оттолкнули ее от меня? Или, что еще хуже, вся эта церемония была нужна лишь для того, чтобы вызвать полицию?

Нет, я не вернусь в приют. Ни за что на свете. Вскочив на ноги, я распахнула дверь и столкнулась нос к носу со стоящей за ней Уиффи.

Розовое кружево обрамляло ее шею, а лиф платья был сделан из ткани, напоминающей сахарную вату. Она выглядела свежей, мерзости жизни не наложили на нее свой отпечаток.

Скользнув взглядом по моему платью, туфлям и прическе, она шумно вздохнула и закрыла глаза, но, когда вновь открыла их, взор ее был ясным и спокойным, как всегда.

– Подготовьте комнату для гостей, – отдала она распоряжение маячившему у нее за спиной дворецкому.

Взяв под локоть, она внимательно посмотрела на меня.

– Как ты…

Губы у меня задрожали. Я поняла, почему Уиффи не закончила фразу. Я действительно была не в своей тарелке. Волосы начали отрастать, но были еще недостаточно длинными, чтобы уложить их в прическу, да и шпилек у меня не было, поэтому пряди неряшливо ниспадали мне на лицо.

Сделав два неуверенных шага, Уиффи протянула ко мне руки, и я вздрогнула, не понимая, что она собирается делать.

– Дорогая, – руки Уиффи обхватили мою шею, и она разрыдалась, уткнув лицо мне в волосы. – Моя храбрая, умная Аделаида. Я с тобой. Здесь ты в безопасности. Никто не заберет тебя у меня. Обещаю.

Я продолжала стоять неподвижно, как статуя. Отстранившись, Уиффи принялась изучать меня. Ее бурная реакция словно забрала у меня остаток сил. Пол под ногами закачался. В голове не осталось ни одной ясной мысли, и мне казалось, что если сейчас я посмотрюсь в зеркало, то увижу не свое изображение, а глядящую на меня Викторию.

– Пойдем наверх, – кивнула Уиффи. – Сара приготовит тебе ванну. А потом, когда хорошенько выспишься, ты почувствуешь себя лучше.

* * *

– Я сожгла твое платье, – объявила Уиффи, раздвигая шторы. В ярком луче солнца плясали пылинки.

Я повернулась на другой бок.

– Спасибо.

– Я хотела сделать как лучше.

Я промолчала. У меня не осталось никаких чувств.

Тишина сгустилась, но я знала, что Уиффи не ушла. Сев на кровать, она взяла меня за обе руки.

– Ты умеешь стрелять?

Ее вопрос удивил меня. Я оперлась на локоть и увидела лежащий на кровати револьвер с перламутровой рукояткой.

– Я хочу, чтобы ты взяла его. Только… после того, как пообещаешь мне кое-что.

Она замолчала. Я продолжала смотреть на пистолет, словно он гипнотизировал меня. Положив на него руку, я почувствовала покалывание в пальцах.

– Посмотри на меня, – приказала Уиффи. Взгляд ее был жестким. – Я оставлю его у тебя. Он не заряжен. Патроны в этой коробке. Так ты умеешь стрелять?

Я кивнула. Моррис частенько брал нас на огород и учил охотиться на кроликов. «Любой человек должен уметь стрелять», – говорил он, подмигивая. Милый мой Моррис.

– Только из ружья.

Уиффи удивленно посмотрела на меня.

– Это, конечно, не маузер, но зато прост в обращении, – криво усмехнулась она.

Некоторое время мы сидели молча. После не прекращающегося ни на мгновение шума приюта тишина здесь казалась оглушительной. За стеной слышались приглушенные шаги слуг.

– Если хочешь, Уолт позвонит сегодня фельдшеру. Ведь он, чтобы не потерять место, должен сохранить твой побег в тайне. А если это не удастся, деньги помогут ему скрыться.

Я провела пальцем по шву на простыне.

– Аделаида, мир, в котором мы живем, несправедлив. Но я хочу, чтобы ты знала, что я всегда и во всем буду поддерживать тебя и никогда тебя не оставлю.

Голос Уиффи был чистым и искренним. Она была самым верным другом, какого я могла найти. Сможет ли она меня простить, подумала я, сжимая ее ладонь, или то, что я задумала, покажется чрезмерным даже для нее?

– Кто еще знает, что ты у меня?

– Только ваши слуги, – покачала головой я.

Наступила длинная пауза, но я уже знала, какой вопрос она