Прятки со смертью - Бекки Мастерман

— Случайное, в состоянии аффекта или действительно зверское?

— Ты знаешь ответ. Кто-то выходит из себя, кто-то умирает. Кто-то душит, чтобы испытать оргазм…

Я кивнула в темноте:

— Но никогда не работал по серийным убийствам на сексуальной почве с расчленением. Большинство проходит через всю карьеру, так и не увидев этого. А увидев такое, будешь помнить всю жизнь.

— О, опять начинается. Великая Бриджид-Куинн-Которая-Видела-Все. А я просто ничтожный провинциальный помощник шерифа из глухомани, где не происходит ничего, кроме отдельных случаев угона скота. Хватит заливать.

— Что ж, я могу сказать тебе, что женские груди смотрятся намного более привлекательно, когда они не отделены от тела.

— Господи боже, Бриджид, у тебя шутки на все темы? — Макса передернуло.

— Да какие шутки! Извини, но иногда мне просто не видна разница. — Я сделала еще один глоток воды и протянула бутылку Максу, но он не обратил внимания. — Значит, теперь у вас есть Джеральд Песил. Настоящий серийный убийца… по твоим словам.

— И надо же, какое совпадение в этом маленьком городке, где за весь последний год всего-то тридцать пять убийств на двоих — Джеральда Песила и Флойда Линча, а?

— Да, совпадение довольно крупное.

— Можно и так. Но поскольку в нашем маленьком городе только за прошлый год произошло тридцать пять убийств, я стал задумываться кое о чем. Я стал размышлять об этих наших… точечках. — Макс протянул руку и пальцем-сосиской начал ставить точки в ряд на приборной панели в такт перечислениям. — Ты не сообщаешь о фургоне в старом русле. Джеральд Песил — серийный убийца. Флойд Линч — тоже серийный убийца. Потом я начал думать о тех волосах, что мы нашли в квартире Песила. Они сплетены в косичку, но, похоже, принадлежали трем женщинам: все с разными оттенками седины. Видишь, еще одна точка. Затем я подумал о цвете волос. Седых вокруг, конечно, много, но это, может, и не совпадение, что Песил нападал на пожилых женщин, и ты ведь тоже пожилая. Получается, что в одной местности как будто орудуют два серийных убийцы. И ты как-то с ними связана. — Он провел невидимую линию, соединяющую воображаемые точки. — Затем я вспомнил о том, как патологоанатом обнаружил, что артерия Песила была перерезана, а у тебя трость с лезвием на конце. Карло сказал, ты потеряла ее.

— Она сломалась.

— И что ты с ней сделала?

— Выбросила… — Я помедлила. Макс молчал. — На помойку.

Я повернулась и увидела, как в глазах Койота отразился лунный свет. Если умеешь держать себя в руках, как умел, например, мой отец, ты привыкаешь к грубостям и крику. Но ничто не выводит из себя так, как спокойствие выдержанных людей.

Макс не отвел взгляда. Я чувствовала, он смотрел на того, кого считал беспринципным, потерявшим контроль агентом, и бесполезно было сейчас пытаться изменить его мнение.

— Разумеется, на данный момент точек у меня хватает. Но я знаю о твоей связи с Линчем — дело «Шоссе-66». Дальше по плану — выяснить, как ты связана с Песилом. Может, Линч и ни при чем. Возможно, ты случайно пересеклась с Песилом. Или пыталась обезвредить его, но ситуация вышла из-под контроля. Ты не хотела резать ему артерию. Бриджид, вовсе нет нужды называть это убийством. Мы можем называть это самообороной.

Всячески стараясь показать, будто в глубине души он заботится только о моих интересах, Макс пытался выудить информацию. Но тут я кое-что сообразила: хоть Карло открыто дал понять, что больше не знает и не любит меня, но он не рассказал Максу о найденной в стиральной машине окровавленной одежде. Если б он это сделал, мы бы сейчас разговаривали в участке. Перспектива ареста меня уже больше не волновала, вот только Коулмен уже будет не спасти. И мысль о ней напомнила, что я теряю бесценное время. Пора выходить из этого разговора.

— Ты называешь это самообороной? Макс, мы оба знаем: нет у нас с тобой достаточно власти, чтобы договориться. Случись все так, как ты предлагаешь, окружной прокурор, если только обвиняемому повезет, будет трактовать это скорее как неумышленное убийство. Да к тому же с последующим сокрытием. Нет, уверена, прокурор будет настаивать по меньшей мере на убийстве второй степени. Вот только я этого не делала. — Я старалась, чтобы голос мой звучал ровно, мягко, неагрессивно.

Мне ни в коем случае нельзя было злить его. Просто выпроводить из машины.

— Если ты сейчас меня задержишь, единственное, чего добьешься, — перспективы строчить до утра очень длинный рапорт. У тебя ни свидетеля, ни данных судебной экспертизы. Нет даже орудия убийства.

Макс наклонился ко мне настолько близко, что я почувствовала влажное дыхание и запашок гамбургера, который он ел на обед. Я не вздрогнула и не отпрянула назад. Таким же ровным тоном, с каким он рассказал бы про облако в небе, он произнес:

— Карло — хороший человек. Вот почему я хочу быть уверенным на сто процентов, прежде чем сделаю что-либо, что разрушит его жизнь.